Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 15 из 95

Глава 5 Пьер Безруков (1830)

В карете было практически совсем темно. При этом Пьер отлично видел своих мучителей. Они сидели напротив и разглядывали Безрукова, словно он был заморской диковинкой вроде ручной обезьяны чимпанзи, которую водили на цепочке по городу прошедшим летом.

— Что вы сделали? — спросил он, уже полностью осознавая произошедшее.

— Убили тебя и напоили кровью вампира. Было, знаешь ли, непросто раздобыть правильно законсервированный образец, да ещё к определённому времени, — гордо заявил Карповский.

— И не дёргайся, — с усмешкой предупредил Арсенин. — Ты не сможешь причинить вреда ни мне, ни кому-либо из моего окружения. Правда, это предусмотрительно с моей стороны?

— Истинная правда, потому что именно с тебя я бы и начал свой путь кровопийцы, — заявил Пьер. — Но зачем ты это сделал?

— Ты будешь повиноваться мне. А я собираюсь пользоваться тобой для тренировок. Буду лучшим охотником, — сказал Арсенин. — Не бойся, я не стану морить тебя голодом, к твоим услугам будут отборные холопки. Я всё отлично продумал, мон шер, не сомневайся.

— Мон шер, — иронично отметил Пьер и дёрнул уголком губ. — Что с моими секундантами?

— О, не бери в голову, с ними всё будет отлично, — неприятно засмеялся Карповский. — Я магнетизировал их — помнишь, в конце прошлого года нам рассказывали про месмеризм? Откопал старые заметки и освоил это искусство, надо сказать, несложное, но весьма в определённых случаях полезное.

— Жаль, оно не действует на вампиров, — ухмыльнулся Арсенин. — Но твои друзья проснутся как ни в чём не бывало и даже не вспомнят про дуэль. Никто не сможет обвинить нас в том, что мы сделали. Никто, кроме тебя, но я прикажу тебе молчать. Вот и всё.

— Но я..

— Ты никуда не делся, ты есть, — Карповский потянулся и похлопал Пьера по плечу, — а что ты внезапно стал вампиром — ну недоглядел, позволил какому-то упырю себя цапнуть, с кем не бывает? При чём тут мы? Это все Хэвропа, как говаривал нам Цыбашев. Это оттуда всякая пакость прёт! И даже, знаешь, Безруков, если тебя найдут — просто прикончат, а мы с Карповским, так и быть, поможем.

И оба негодяя рассмеялись. Они были крайне довольны собой, а Безрукову оставалось лишь беспомощно злиться. Этот бессильный, хоть и справедливый, гнев разрывал ему грудь. Странно.. Тот же Цыбашев говорил ведь, что вампиры по сути своей мертвецы, они лишены эмоций, ничего не чувствуют.

Он — чувствовал. И с интересом потянул носом воздух, поняв, что дело не только в эмоциях, он чувствовал запах, чувствовал, как они дышат, как под их кожей течёт горячая кровь.

Должно быть, Пьер как-то переменился, потому что издевательские интонации в голосе Арсенина сменились на тревожные:

— И учти, что я для тебя неприкосновенен. А вот Сержа можешь и покусать немножко, если хочешь есть.

— Спасибо, я не настолько голоден, чтобы пить кровь таких подлецов, — Пьер отвернулся от обоих и даже натянул плащ обратно на голову.

Но жажда крови постепенно начинала донимать его. Чем больше Пьер осознавал непоправимое, тем было хуже. Сидеть в каком-нибудь подвале у Арсенина, пользоваться подачками.. Боже, нет — не просто подачками, это ведь будут живые люди, крепостные Арсенинской семьи! Где же выход?

Тут Пьер понял, что готов на самые отчаянные шаги. Он скинул плащ, резко швырнул его в лица своих мучителей и выпрыгнул из кареты, распахнув её дверцу так быстро, как сумел. Оказалось, что он может двигаться действительно очень быстро, вот только..

Кожу под дневным светом с него словно содрали — так было больно. О, Пьер не просто остался при своих чувствах, нет. Они обострились до предела, и в том числе — боль! Воя, как раненая собака, забыв о самообладании и чести, Пьер покатился по мостовой, а затем спасительные воды Ольжи приняли его в ледяные, тёмные объятия.

Он долго не мог понять, что происходит, пока река не вынесла его к железнодорожному мосту. Здесь течение было неторопливым, под мостом ещё не разошёлся как следует лёд, и, ломая хрупкие края льдин, Безруков сумел выбраться на берег. Забился в самую темень, слабый, но всё-таки живой. Ни вода, ни солнце, ни мартовский холод не убивали, только причиняли страдания. Тем не менее Пьер уже понял, в чём его отличие от обычного вампира и от обычного человека, понял, что теперь не является ни тем, ни другим. И, трясясь, скинул с себя одежду — последнюю человеческую оболочку. Дрожь постепенно сошла на нет, холод как будто отодвинулся в сторону и сидел рядом в тени моста. Так, почти без движения, Пьер Безруков дождался темноты, а после выбрался на берег. Первым, кто ему встретился, был загулявший пьяница.

Пьера так и толкнуло к нему, сидящему на камне у самой воды! Слабость, шатавшая его из стороны в сторону, почти сразу прошла, стоило только подумать о глотке горячей крови. Пьяница мутно посмотрел на Безрукова, стоявшего над ним, а затем невнятно сказал:

— Э, брат.. Тебе ещё хуже моего! Раздели, поди, до последней нитки эти черти.. да? Да?

— Что? — не понял Пьер, уже готовый перейти последнюю черту и опуститься на самое дно человеческого существования.

Впрочем, и не человеческого уже! Однако вот перед ним сидел человек, уже почти приговорённый — и сочувствовал.. Кому? Голому, как новорожденный, вампиру, собиравшемуся пить его кровь!

— Возьми-ка вот, — пьяница скинул пальто. — Бери, бери, видишь — у меня под ним какая знатная поддёва, не замёрзну. Да и ночи уж тёплые. А ты без штанов даже.. Погоди, знаешь, что? Посиди тут, а я тебе подштанники-то уж раздобуду! И какую-никакую обувку тоже! Я знаю, где! Слышишь? Посиди, ага? Нешто я человека вот так, голого, брошу?

И, оставив Пьеру драповое пальто, гуляка, продолжая быстро-быстро и сбивчиво говорить, поспешил куда-то по Северной набережной. Безруков проводил его взглядом, полным удивления. Затем вернулся под мост, нашёл почти не просохшие за день брюки и сапоги, натянул их и так, полуодетый, побрёл куда глаза глядят.

Не стал ждать нового искушения, не будучи уверенным в том, что снова совладает с собой. И только по пути к одному только дому в Лучезарске, где ему могли помочь, понял, что даже понятия не имеет — как будет пить кровь. Прокусывать шею? Это наверняка ведь неудобно. Пьер провёл языком по зубам, чтобы убедиться, что клыки там есть и они самые обычные, не длинные, как это рисуют в книгах.