Страница 36 из 78
Сел в «Плимут», прогрел мотор, выехал на Висконсин-авеню и покатил в сторону моста Ки-бридж, к Виргинии, домой. Вашингтон в тот вечер стоял мокрый и тусклый.
Мокрый снег превратился в морось, асфальт блестел, фонари расплывались желтыми пятнами, и на стеклах встречных машин дрожали красные отсветы стоп-сигналов.
Темно-зеленый «Форд Гэлакси» я отметил у светофора на Эм-стрит, просто посмотрел, как на любую машину, застрявшую рядом. Через полторы мили, свернув направо, я увидел его снова, через две машины позади.
А когда я, забирая к мосту, ушел влево двумя перестроениями подряд, зеленый «Гэлакси» повторил оба маневра, не резко, а спокойно, с ленцой человека, которому просто по пути.
Тогда я и понял, что за мной идут.
Работали грамотно. Дистанция ярдов в сто, между нами всегда одна-две чужие машины, скорость ровная, без рывков.
На светофорах он не подтягивался вплотную и не отставал, а держал ту самую позицию, откуда видно, куда я поверну, но откуда меня самого не тревожат. Так ездят не бандиты из холмов, что цепляются к бамперу и дышат в затылок. Так ездят обученные люди.
Один в машине, это я разглядел в зеркале, когда на мосту фары встречного грузовика на секунду высветили салон. Мужчина, шляпа, темное пальто. Больше ничего.
Оторваться я мог. На мосту Ки-бридж, в вечернем потоке, при некотором нахальстве уйти нетрудно, а дальше, в Росслине, теряешься в развязках за минуту. Я даже прикинул, как это сделать. Два перестроения, съезд, потом сразу правый поворот в переулок и все.
Только я этого не сделал.
Оторваться значило бы проиграть этот раунд. Он бы понял, что раскрыт, доложил, и завтра за мной пустили бы другого, поаккуратнее, а я бы даже не знал, кто они и откуда.
А вот проследить самому это уже кое-что. Человек, который меня ведет, куда-то потом поедет.
Поэтому я не стал ни разгоняться, ни петлять. Я поехал так, как ехал бы усталый агент домой после длинного дня, не спеша, соблюдая ряд, останавливаясь на желтый.
Через мост, по Ли-хайвей, мимо мотелей и заправок с погашенной половиной неона. Зеленый «Гэлакси» шел следом, отпустив дистанцию до полутора сотен ярдов, на пустующем шоссе он держался лучше, чем в городе.
У поворота на Фэрфакс я начал работать.
Сперва проверил еще раз, чтоб не оставалось сомнений. Сбросил до сорока миль в час.
«Гэлакси» сбросил тоже, оставаясь позади. Прибавил до шестидесяти, он подтянулся ровно настолько, чтоб не потерять.
Тогда я включил правый поворот и свернул на заправку «Эссо» у обочины, простую, с четырьмя колонками под жестяным навесом и освещенной конторкой.
Заправщик в брезентовой куртке подошел к окну, и я велел залить полный бак, хотя бак был почти полон. Пока шланг стучал в горловину, я сидел, положив руки на руль, и смотрел прямо перед собой, а боковым зрением следил за шоссе.
Зеленый «Гэлакси» проехал мимо не останавливаясь, правильно, так и надо, и через четверть мили свернул на площадку у закрытой закусочной, погасив фары. Тоже правильно. Я бы сделал так же.
Я расплатился, взял сдачу, не торопясь вырулил обратно на шоссе и поехал дальше. В зеркале, секунд через двадцать, вспыхнули и погасли, а потом снова вспыхнули фары.
Он опять вышел на дорогу за мной.
До поворота на гравийную дорогу оставалось мили три. Вот тут и следовало переменить роли.
Я знал этот кусок Фэрфакса лучше, чем кто угодно, кто приехал сюда впервые. Несколько месяцев я ездил тут ежедневно и в темноте, и в туман.
Знал, что за поворотом на Брайтон-роуд шоссе делает длинную слепую дугу, за которой сразу отходит вправо старая просека. Узкая, заросшая, в темноте ее не видно, если не знать.
Я прошел дугу на прежней скорости и погасил фары на самой ее середине, где меня не видно ни спереди, ни сзади. Сбросил ход и по памяти, на одних габаритах, свернул на просеку.
Гравий зашуршал под колесами. Я проехал ярдов сорок, до кустов, развернул «Плимут» носом к шоссе, заглушил мотор и опустил стекло.
Стало тихо. Только капало с веток да далеко на шоссе гудели машины.
Через двенадцать секунд, я считал, на дуге показались фары. Зеленый «Гэлакси» шел на прежней скорости, потом заметно прибавил.
Потеряв меня из виду, водитель торопился восстановить контакт. Он пролетел мимо просеки, не сбавляя скорость, и ушел дальше, к повороту на мою дорогу.
Я выждал немного, завел мотор, не включая света, выкатился на шоссе и пошел следом.
Теперь мы поменялись местами.
Он ехал впереди, ярдах в двухстах, и я видел его габариты в темноте. У поворота на мою гравийную дорогу он притормозил.
Слишком заметно, некрасиво, выдав себя с головой. Постоял секунду, будто раздумывая, потом дал газу и поехал дальше, мимо, понял, что упустил меня, и решил не соваться в тупик.
Я шел за ним без света, держась подальше, ловя дорогу по светлой полосе обочины. Мокрый асфальт помогал, его задние огни отражались в пленке воды, и я видел их даже на большой дистанции.
Мили полторы он ехал прямо. Потом, у съезда на старую окружную дорогу, включил левый поворот.
Затем он остановился на обочине, погасил фары и просто стал. Не поехал дальше и не свернул.
Стоял в темноте, у съезда, с работающим на холостых мотором, и, надо думать, смотрел в зеркало. На пустое шоссе, где никого не было, потому что я, отпустив его, прижался к обочине за полмили позади, тоже без огней.
Мы стояли так, две темные машины на мокрой пустой дороге в четырех милях от моего дома, и каждый ждал, кто первым выдаст себя движением.
Прошла минута. Потом другая.
А потом на встречной полосе, со стороны Вашингтона, показались фары третьей машины. Она шла медленно, будто искала съезд, и, поравнявшись с зеленым «Гэлакси», сбросила ход почти до шага.
Потом фары ее дрогнули, она прибавила ходу и покатила дальше, к Вашингтону. А «Гэлакси» тут же ожил, включил левый поворот, ушел на окружную и растворился в темноте.
Ни номера, ни лица я не разглядел, далеко, темно и мокро. Разъехались.
Я выждал минут пять, не двигаясь с обочины, потом включил фары и поехал домой. По дороге дважды проверился, сворачивал в проселки, тормозил у обочины, гасил свет и ждал.
Никого. Хвост отвалился, что вероятнее, свою работу он на сегодня сделал.
Дом встретил меня темными окнами и одиноким фонарем над крыльцом. Николь дежурила, Секретная служба живет не по часам, а по чужому расписанию. На эту неделю ей выпали ночные смены.