Страница 35 из 78
Глава 12
Слежка
Долго раздумывать не пришлось.
— Работаем, — сказал я. — Но на моих условиях.
В трубке коротко хмыкнули, Рурк торжествовал, но воспитанно.
— Слушаю условия.
— Первое. — Я скормил автомату последние монеты и линия ожила. — Ни строчки в печать без моего согласия. Ни абзаца, ни намека, ничего про источник, близкий к следствию. Ничего, пока я не скажу.
— Митчелл…
— Дэнни. — Я говорил спокойно. — Один раз я уже договаривался с газетчиком. Он опубликовал раньше срока, мне это стоило записи в личном деле, и меня отправили в Спрингфилд, хорошо, что не уволили. Второй такой записи не будет, потому что после второй меня попросту не станет в Бюро. А если меня не станет в Бюро, у тебя не станет источника. Считай, что я забочусь о твоей карьере.
Пауза.
— Хорошо обещаю, — сказал Рурк, и голос его переменился, из азартного стал деловым. — Ни строчки без твоего слова. Даю тебе мое слово, а оно у меня, как ты помнишь, чего-то стоит. Я три года держал в столе папку, которую мог бы напечатать хоть завтра и не напечатал, потому что не время.
— Все верно, — согласился я. — Второе. Есть две задачи. Первая тихая, редакционная. Твои коллеги копают, кто в Бюро сливает информацию вбок. Пусть копают дальше, но с одной поправкой, пусть смотрят не на тех, кто много говорит, а на тех, кто много знает. Не на исполнителей. На уровень руководства. Тот, кто сливает, должен видеть картину целиком, какие дела заведены, кто их ведет, к чему подобрался. Такой обзор бывает у считанных людей в конторе.
— Я передам. Осторожно.
— Очень осторожно. Если человек, которого ищут твои ребята, узнает, что его ищут, кто-нибудь умрет. Возможно, тот, кто искал.
Рурк помолчал.
— Понял. А вторая задача?
— Вторая твоя лично. — Я перевел дух. — Есть юридическая контора на Кей-стрит. «Холт энд Дэвис». В ней младший партнер, Роберт Гейл. Мне нужно знать, что он за человек, как устроен его кабинет, кто его окружает и где у него слабое место. Мне самому туда хода нет, он меня знает в лицо, скорее всего.
— А я приду без жетона, — сказал Рурк медленно. — Кем?
— Только не журналистом, — сказал я твердо. — Ни в коем случае. Придешь клиентом. Через посредника, чтоб тебя рекомендовали, так у них принято, с улицы туда не заходят. Найдешь адвоката средней руки, который выведет тебя на «Холт энд Дэвис» с просьбой о консультации. Легенда простая и скучная, ты представляешь интерес человека с деньгами, который хочет оформить сделку так, чтобы имя владельца нигде не светилось. Им это привычно, они на этом живут. Просить будешь консультацию по фиктивной сделке, покупке доли в транспортной конторе.
— В какой именно транспортной конторе? — быстро спросил Рурк.
— Вот тут внимательно. — Я понизил голос, хотя в будке никого не было и быть не могло. — Ты не называешь ее в лоб. Ты вообще не произносишь ни названия склада, ни слова «Анакостия». Ты закидываешь удочку через детали. Скажешь, что твоего доверителя интересуют складские площади в юго-западном секторе, у воды, с подъездом для тяжелых фургонов и круглосуточной охраной и что он готов войти долей в фирму, у которой такие площади уже арендованы. Пожалуешься, что подходящих вариантов мало и что ты слышал про одну контору за рекой, но не помнишь названия.
— И посмотрю, что он с этим сделает, — сказал Рурк.
— Именно. Тут есть три возможных исхода, все три мне интересны. — Я загибал пальцы, хотя он меня не видел. — Первый, он спокойно возьмется помогать, начнет подбирать варианты, будет звонить, уточнять. Значит, он ничего не знает и он просто винтик, который подписывает бумаги, тогда мы вычеркиваем его и идем выше. Второй, он поспешит съехать с темы. Слишком быстро, гладко предложит поговорить о другом, скажет, что складской сектор не их профиль, а профиль у них, между прочим, ровно этот, у них полдюжины таких фирм на бумагах. Вот эта чрезмерная готовность увести разговор в сторону мне и нужна.
— А третий?
— Третий самый ценный, — сказал я. — Он проговорится. Назовет имя, которого простой юрист, оформляющий аренды, знать не должен. Или обмолвится о деталях того склада, о которых ты ему не говорил, а ты ему не скажешь ни слова, запомни. Если он сам скажет то, чего ты не произносил, значит, он в теме по самые уши.
Рурк молчал, и я слышал, как он что-то быстро чиркает на бумаге, привычка, от которой ему не избавиться до конца дней.
— Записываешь? — спросил я.
— Ага. Не имена, а приметы. Не бойся.
— Дальше. Ты идешь туда не за признанием. — Я говорил медленно, чтобы он усвоил. — Ты идешь смотреть. Как он держится, одет, что стоит на полках, висит на стенах, кто входит в кабинет без стука. Есть ли фотографии и с кем. Пьет ли он в рабочее время, нервничает или нет. Мне нужен его портрет, Дэнни. Слабое место человека всегда можно увидеть в его кабинете, если смотреть внимательно.
— Это я умею, — сказал Рурк, и в голосе снова мелькнул азарт. — Я три года по округу ходил и запоминал, у кого какой пикап и какая наклейка на бампере.
— И последнее. — Я помолчал. — Если тебе покажется, что он тебя раскусил, вставай и уходи. Не доигрывай, не спасай легенду, не задавай последний вопрос. Просто поблагодари, попрощайся и уходи. Эти люди убивают, Дэнни. Не в переносном смысле. Они подвесили адвоката в подвале на стене. Ты для них никто, посторонний с блокнотом.
Пауза на том конце вышла долгой.
— Я видел, как такое делается, — сказал Рурк наконец, веселья в голосе поубавилось. — Я помню.
— Тогда договорились.
— Хорошо. — Он перевел дух. — Мне понадобится неделя. Найти посредника, обзавестись легендой и добиться встречи. Такие конторы принимают не сразу, у них очередь на две недели вперед и секретарь, что держит оборону лучше пулеметчика.
— Неделя есть, — сказал я. — Как встретишься, позвонишь. Не мне в офис. Оставишь сообщение в аптеке на М-стрит, у аптекаря, скажешь для мистера Коула. Он мне передаст.
— Мистер Коул, — повторил Рурк. — Красиво. Митчелл, у тебя явно уже был опыт в этих играх.
— Был, — сказал я. — И мне он дорого обошелся. Поэтому делай только то, о чем условились и ни шага в сторону.
Автомат щелкнул в последний раз, линия оборвалась на середине его ответа.
Я повесил трубку, толкнул складную дверцу и вышел под мокрый снег. Через улицу, в витрине аптеки, горела зеленым неоновая вывеска, и свет ее расплывался в сырой темноте.
До машины я шел не спеша, оглядывая улицу в оба конца, привычка, от которой не избавляешься, если тебя однажды поджидали на дороге.