Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 41 из 62

В строках 5-8, повествующий, говоря с позиции оптики натурфилософии задался вопросом: «Then thou whose shadow shadows doth make bright, how would thy shadow's form, form happy show, to the clear day with thy much clearer light, when to unseeing eyes thy shade shines so?», «В то время как ты, чья тень делает тени — такими яркими, сколь твоей тени форма должна быть зрелищем удачно показанным в ясный день с твоим светом гораздо более чистым, когда твоя тень в невидящих глазах настолько светится (спустя)?»

Конечная цезура строки 8 была заполнена мной предлогом в скобках «спустя», удачно разрешившим проблему рифмы строки. Стоит напомнить, что предлог «спустя» в русском языке означает: «по прошествии какого-либо времени» или «позднее».

Третье четверостишие сонета 43, представляет собой многосложное предложение, состоящее из двух односложных, представленных автором в виде двух риторических вопросов.

* внутренний монолог, —

повествовательный приём, заключающийся в воспроизведении мыслей и чувств персонажей; обращённое к самому себе развёрнутое высказывание героя. Предтечей внутреннего монолога считается театральный монолог «про себя» — в тех сценах, когда герой остаётся один и рассуждает вслух сам с собой. Как и театральный монолог, внутренний монолог заключает в себе художественную условность, поскольку оформляет и упорядочивает подчас трудноуловимые процессы человеческого сознания, делая их доступными читателю. Передавая особенности внутренней речи персонажей, внутренний монолог часто характеризуется недосказанностью мыслей, внезапными паузами, ассоциативными скачками, оборванными, грамматически неоформленными фразами, сочетанием понятийно-логического мышления с образным и интуитивным (напр., внутренние монологи Раскольникова в «Преступлении и наказании» или главных героев «Войны и мира»). Такого рода «хаотичный» внутренний монолог близок, тем не менее не тождественен, «потоку сознания». Литература и язык. Современная иллюстрированная энциклопедия. — М.: Росмэн. Под редакцией проф. Горкина А.П. 2006.

Отличительной особенностью третьего четверостишия, является то, что два риторических вопроса, вошедшие в него были изложены автором сонета в форме «внутреннего монолога». Примечательно, что в строке 9 сонета 43 присутствует авторская ремарка в скобках: «(I say)», согласно тексту оригинала Quarto 1609 года, которая придаёт «внутреннему диалогу» строк третьего четверостишия напоминание фразы ранее сказанной, придавшей ей сакральный характер. Таким образом, ещё раз подтверждая верное направление версии Джорджа Уиндхэма, относительно воплощения «Идеи Красоты» Платона в сонетах Шекспира, а также уместного упоминания идеи возведения поэтического «Сакрариума», в качестве главенствующей мотивации при написании сонетов.

«How would (I say) mine eyes be blessed made,

By looking on thee in the living day?

When in dead night thy fair imperfect shade

Through heavy sleep on sightless eyes doth stay?» (43, 9-12).

«Сколь раз должен (Я сказать) моему взору быть благословенным,

Смотрящему на тебя в течении прожитого дня?

Когда глухой ночью прекрасная, несовершенная тень твоя

Сквозь тяжкий сон в незрячих глазах создаёт (увы)?» (43, 9-12).

В строках 9-10, повествующий поэт задаётся вопросом: «How would (I say) mine eyes be blessed made, by looking on thee in the living day?», «Сколь раз должен (Я сказать) моему взору быть благословенным, смотрящему на тебя в течении прожитого дня?». Nota Bene. Необычайная лиричность строк покоряет и чарует великолепием чувств поэта и драматурга!

«When in dead night thy fair imperfect shade

Through heavy sleep on sightless eyes doth stay?» (43, 11-12).

«Когда глухой ночью прекрасная, несовершенная тень твоя

Сквозь тяжкий сон в незрячих глазах создаёт (увы)?» (43, 11-12).

В строках 11-12, повествующий продолжил мысль в следующем риторическом вопросе: «When in dead night thy fair imperfect shade through heavy sleep on sightless eyes doth stay?», «Когда глухой ночью прекрасная, несовершенная тень твоя сквозь тяжкий сон в незрячих глазах создаёт (увы)?». Конечная цезура строки 12 была заполнена мной междуметием в скобках «увы», выражающим удивление, которое окончательно установило рифму строки.

В заключительном двустишии повествующий поэт, общаясь к Прекрасному Юноше подводит черту под вышеизложенным, при этом сохранив каноническое построение заключительных строк «шекспировского» сонета.

«All days are nights to see till I see thee,

And nights bright days when dreams do show thee me» (43, 13-14).

«Все дни — ночи, всматриваюсь, покуда увижу Я тебя,

И ночами ярких дней, когда тебя мне — покажут сны» (43, 13-14).

В строках 13-14, повествующий продолжив сюжетную линию в духе натурфилософии вывел формулу архетипа «ночной тени» юного друга: «All days are nights to see till I see thee, and nights bright days when dreams do show thee me», «Все дни — ночи, всматриваюсь, покуда увижу Я тебя, и ночами ярких дней, когда тебя мне — покажут сны».

Об кажущихся несовершенными окончаниях глаголов «-st» и «-ts» в сонетах и пьесах Уильяма Шекспира.

Могу предположить, что у исследователей и переводчиков сонетов в какие-то моменты процесса работы над ними (сонетами или пьесами) неожиданно могло возникать чувство недоумения при обнаружении, как они посчитали ошибочных «несовершенных» окончаний глаголов «-st» и «-ts» не только в сонетах, но и пьесах Шекспира. К примеру, в строках 5-6 сонета 19. — Confer!

«Make glad and sorry seasons as thou fleets,

And do whate'er thou wilt, swift-footed Time» (19, 5-6).

«Возрадуйся и пожалей времена года, как быстротечно ты,

И совершай, что пожелаешь быстроногое Время — чаю» (19, 5-6).

Само слово «fleets» в современной редакции написания сонета 19 Уильяма Шекспира, к сожалению, не учитывало первоначального написание в Quarto 1609 года, где было написано, как «fleet'st», что было обусловлено тем, что елизаветинская эпоха, была ознаменована формированием сильного флота морской державы, поэтому в грамматике английского языка это слово имело два основных обозначения, это «дрейфовать», то есть «плыть по поверхности», и «быстротечный, быстротечная». Оставаясь в рамках елизаветинской эпохи, Шекспир своей строкой пожелал символически напоминать об манере написания своего учителя и старшего друга Эдмунда Спенсера.