Страница 34 из 62
Рассматривая образ «сладкой лести» строк 13-14 сонета 42, входящего в триаду сонетов 40—42, есть резон акцентировать внимание аналогии подобного образа сонета 33 строки 2 посредством слова «flatter», «льстить», когда критик Сидни Ли (Sidney Lee) дал ссылку: Cf.! Edw., Bооk 3, I, II, 141: «Let not thy presence like the April sun flatter our earth», «Пусть твоё присутствие, подобно апрельскому солнцу, польстившему нашей земле». («Shakespeare, William. So
Будучи придворным аристократом в целях безопасности Уильям Шекспир, в лице Эдуарда де Вер был вынужден скрывать свою персону от всевозможных судебных исков за посягательства на власть при создании реалистично брутальных образов членов королевских династий в не вполне приглядном виде в сюжетах пьес-хроник. По-видимому, этот факт не давал никакого шанса на свободу выражения мысли придворному аристократу для написания пьес под своим именем, что вынуждало его писать, как «инкогнито», под псевдонимом — «Уильям Шекспир». Поэтому язык аллегории в пьесах поэта и драматурга возводился до уровня поэтического символизма, который одновременно наделял персоны из окружения Уильяма Шекспира при помощи слов-символов именами мифологических героев, которые, согласно замыслу автора, были — «идентификационными маркерами».
Дело в том, что в «елизаветинской» Англии, подчиняясь юрисдикции коронованной персоны (ordinaria) действовали жёсткие законы. Во-первых, благодаря «Treason Act» — любое негативное изображение монарха или его предков при рассмотрении в суде могло рассматриваться, как «государственная измена».
Во-вторых, согласно «Seditious Libel» — критика власти, даже в художественной форме, могла привести к заключению в тюрьму или расценивалась, как измена королеве.
В-третьих, согласно поправке «Star Chamber» — суд, имел все полномочии, чтобы карать за политические намёки, аллегории, сатиру, включая любую устную, либо письменную критику существующей власти.
Широко распространённый в «елизаветинскую» эпоху чисто английский оборот речи «ugly rack», является идиомой и его следует рассматривать в контексте строке 6 сонета 33 в широком смысле слова. Чаще всего, оборот речи «ugly rack» мог означать готовность широкой публики охотно созерцать «безобразную гримасу» на божественном лице Феба, но это не так. В данном случае есть резон использования автором сонета в качестве приёма «аллюзия», непосредственно для группы сонетов 33—35. Этот оборот речи был применён Шекспиром не случайно, так как давал конкретную ссылку на эпической поэзию Вергилия, но намекая контекстом, настолько колоритной фразы на «безобразную гримасу» Солнца (Феба) зашифровав под этим образом барона Хансдона, двоюродного брата королевы Елизаветы. Таким образом, автор придавал группе сонетов 33—35 решающее значение для отражения образа «sensual fault», «чувственной вины» юного графа Саутгемптона трёх триад сонетов 33—35, 40—42 и 43—45 в общем контексте последовательности «Прекрасная молодёжь», «Fair Youth» (1—126). Можно лишь предположить, что барон Хансдон был причастен к созданию «sensual fault», «чувственной вины» у юного графа Саутгемптона, где он служил как посредник между Елизаветой юным графом Саутгемптоном.
Ответ на вопрос кто мог быть скрыт за образом «Солнца» (Феба) сонета 33, оказался не столь сложным, так как повествующий поэт подразумевал барона Хансдона, который являлся самой высокопоставленной персоной, стоящей на втором месте по значимости и влиянию при дворе королевы. Кроме этого, барон Хансдон после каждой премьеры присваивал себе авторские гонорары, которые причитались Уильяму Шекспиру, как автору пьес, благодаря благосклонному попустительству его двоюродной сестры — Елизаветы.
Краткая справка.
Генри Кэри, 1-й барон Хансдон (Henry Carey, 1st Baron Hunsdon) (4 марта 1526 — 23 июля 1596) — английский дворянин и высокопоставленный придворный. Генри Кэри являлся лордом-камергером, назначенным королевой в качестве руководителя и покровителя театральной труппы ставившей пьесы Шекспира. Барон Хансдон имея высокое дворянское происхождение, в действительности был влиятельной персоной, входящей в состав Тайного Совета, являясь двоюродным братом королевы Елизаветы I.
Следуя здравому смыслу и мифологическому сюжету, следовали выводы что за образом «Солнца» (Феба, Апполона) в сонете 33, согласно замыслу автора, был скрыт Генри Кэри, 1-й барон Хансдон, который являлся двоюродным братом королевы Елизаветы I, в отличие от мифологического Аполлона, для которого Артемида, олицетворяющая Луну, приходилась — сестрой-близнецом.
«Акцентируя фокус внимания стиль написания группы сонетов 33—35, который вызвал нескрываемый интерес не столько образами «sensual fault», «чувственной вины», сколько образами «loathsome canker», «мерзкой червоточины». Между тем, эти образы предоставили возможность идентификации двух персон из окружения Шекспира, скрытых при помощи слов-символов «Moon and Su
Вопреки заявлениям об принадлежности широко тиражируемой фразы «chronicle of deep emotions», «хроника глубинных эмоций», есть резон выделить позицию самого Карла Аткинса, который фактически, лишь констатировал реальный факт приписываемой ему фразы, гласящей что на протяжении предыдущих трёхсот лет критики в своих научных трудах неизменно описывали сонеты Уильяма Шекспира, рассматривая характер их написания, как «chronicle of deep emotions», «хроника глубинных эмоций». На самом деле, широко растиражированная фраза не была зафиксирована в качестве аспекта, входящего в авторскую концепцию Аткинса как учёного, тем не менее подобное определение представляло собой обобщающую формулировку, с помощью которой Аткинс в краткой форме охарактеризовал сложившуюся традицию критической мысли за период предыдущих трёх столетий. (Atkins, Carl D., ed. Shakespeare's So
Морфосемантический и лингвистический анализ сонета 42.