Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 33 из 62

«The poem is essentially a sad one…it's sadness heightened by the feminine endings, six in all (out of seven)», «Стихотворение по сути печальное... это печаль, усиливающаяся женскими концовками, всего шесть (из семи)». (Atkins, Carl D., ed. (2007). Shakespeare's So

Многие критики, вероятно также согласились с таким прочтением женских концовок и отметили, что автор использовал два слова, чтобы передать эмоциональную атмосферу, заложенную им в сонете. Это слово «потеря», которое многократно повторяется на протяжении всего сонета, в действительности оно встречается шесть раз. Повторение этого слова подчёркивает, насколько сильно повествующий чувствует, что был лишён двух самых важных отношений в своей жизни: Прекрасного Юноши и давнишней любовницы.

Тем не менее слово «потеря» уравновешивается словом «любовь», которое также встречается шесть раз... создавая баланс. Они наглядно дают подсказку на сбалансированность как, к примеру, в строке 4: «A loss in love that touches me more nearly», «Потеря в любви, которая затрагивает меня куда ближе», в то же время перенаправляет к потере давнишней любовницы, ради сохранения дружбы с Прекрасным Юношей. Тем более, в строке 9 оба этих слова вплетены автором сонета в единую строку: «If I lose thee, my loss is my love's gain», «Если Я потеряю тебя, моя потеря, есть преимущество моей любви». Применением такой идеально сбалансированной риторической моделью построения сроки автор подчеркнул ключевую мысль сонета, на которой был построен сюжет, относительно потери любви. (Atkins, Carl D., ed. (2007). Shakespeare's So

Использование термина «loving offenders», «любящие нарушители» в строке 5 может иметь два значения: что нарушители (прекрасный юноша и бывшая любовница поэта) влюблены; Но это также может означать, что они, по-видимому, получают удовольствие от своей акции. Эта строка, вместе со строкой 12 сонета 42: «And both for my sake lay on me this cross», «И оба ради меня положите на меня этот крест», отсылает к строкам 11-12 сонета 34, где повествующий заявляет: «The offender's sorrow lends but weak relief / To him that bears the strong offence's cross», «Скорбь нарушителя приносит слабое облегчение / Тому, кто вынесет крест устойчивой обиды», где библейская аллюзия со ссылкой на образ «возложение креста на свои плечи» связывает самого поэта с Иисусом в его страданиях, чтобы другие были счастливы, избавлены от своих грехов. Хаммонд пишет, что, по его мнению, автор проецировал себя как мученика, то есть христоподобную фигуру, несущую крест. Критик Хаммонд счёл строку 5 об «loving offenders», «любящих нарушителях» как равнозначную христианской притче, либо как отрицание поэтом самого себя, объясняя это следующим образом: «...it is my nature to love those who offend against me», «... это моя природа — любить тех, кто притесняет меня». (Michael Hammond, The Reader's Guide to Shakespeare's So

«It appears that most critics agree that the author himself is accepting the 'cross' in this poem». «Похоже, что большинство критиков сходятся во мнении, что сам автор, на самом деле, принимает «крест» в этом сонете». (A. L. Rowse, Shakespeare's So

(Примечание от автора эссе: возвратившись к сонету 34, согласно тексту оригинала первого издания Quarto 1609 года, можно обнаружить подмену слова оригинала «loss» строки 12 на слово «cross», используемого в написании современных версий, Характерной особенность является то, что критик Майкл Хэммонд в своей книге «Путеводитель по Сонетам Шекспира» в качестве научного аргумента опирался на современную версию с некорректной подменой при сопоставлении образов «cross», «креста» сонета 34 с сонетом 42). (Shakespeare, William (1609). Shake-speares So

— Confer!

________________

© Swami Runinanda

© Свами Ранинанда

________________

Original text by William Shakespeare So

This text is distributed for nonprofit and educational use only.

Nor can thy shame give physic to my grief;

Though thou repent, yet I have still the loss;

Th'offender's sorrow lends but weak relief

To him that bears the strong offence's loss.

Ah, but those tears are pearl which thy love sheds,

And they are rich, and ransom all ill deeds.

William Shakespeare So

Ни твой позор смог передать физически печаль мою;

Хотя, ты раскаиваешься, и Я понёс всё ещё потерю;

Эта скорбь обидчика одалживает, только слабые утешенья

Тому, кто вытерпел огромные утраты от нарушенья.

Ах, но эти слёзы — жемчужины, что проливает твоя любовь,

А они обильные и искупят все злые действия (вновь).

Уильям Шекспир, Сонет 34, 9—14.

(Литературный перевод Свами Ранинанда 23.05.2023).

(Shakespeare, William (1609). Shake-speares So

Восхваление «sweet flattery!», «сладкая лесть!» в конце сонета указывает на сарказм, поскольку «лесть» обычно означает нечестную красоту. Повествующий поэт утверждает, что поскольку он и Прекрасный Юноша — одно целое, они должны делить одну и ту же женщину. Поскольку Госпожа-хозяйка и молодой человек имели роман, повествующий поэт приходит к логическому выводу, что он и молодой человек гораздо ближе по родству. Критик Аткинс резюмировал подобный оборот, следующим образом: «...we are meant to understand…that the flattery exists nowhere outside the poet's imagination», «...нам следует осознанно понимать... что такая лесть не существует нигде, кроме как в воображении поэта». (Atkins, Carl D., ed. (2007). Shakespeare's So

В персоне юного друга Уильям Шекспир, наверно, увидел посредника или посланника свыше, ангела света, который соединяет его с высшей, неземной любовью — тем самым идеалом Красоты, о котором писал Платон в трактате «Идея Красоты». Платоновский контекст, где в философских воззрениях Платона трактата «Идея Красоты» само понимание образа красоты — это не просто чувственное восприятие, а идея вечная формы внеземного идеала красоты, которая не зависимо ни от кого или чего продолжает сосуществует вне времени и пространства.

Человеческая любовь становится ступенью: через любовь к прекрасной грации физического тела и внеземной красоте облика юного друга, таким образом, обращается к платоническому чувству любви, нашедшему отражение красоте Прекрасного Юноши как идее, восходящей из античных философских воззрений «стоиков». Шекспир в сонетах создаёт платоновскую мистерию. Юноша — это ангел света, ведущий к идее Красоты, а Тёмная Леди — ангел тьмы, удерживающий в земном. В этом и есть величие сонетов: они превращают личную драму в философский путь между Платоном и архетипами.