Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 32 из 62

Некоторые сонеты рассказывают о любовном треугольнике между повествующим, его любовницей и молодым человеком. В сонете 42 этот молодой человек представлен как «друг» повествующего. Основная цель этого сонета — определить роль повествующего в сложных отношениях между юным другом и бывшей любовницей.

Сонет 42 — это последний набор из трёх сонетов, известных как сонеты предательства (40, 41, 42), которые посвящены проступку прекрасного юноша по отношению к поэту: в похищении у него любовниц. (Vendler, Helen, ed. (1997). The Art of Shakespeare's So

Этот проступок упоминается в сонетах 33—35, особенно в сонете 35, где прекрасного юноша называют «sweet thief», «сладким вором». Тот же образ повторяется в сонете 40, когда повествующий говорит: «I do forgive thy robbery, gentle thief», «Я прощаю твой грабеж, нежный вор». Повествующий поэт в содержании сонета 42 подразумевает, что легко простит Прекрасного юношу за его предательство, ведь именно госпожа «woos», «обхаживает» прекрасного юношу, соблазняясь его красотой точно так же, как повествующий поэт восхищается ею. Этот роман обсуждается позже в сонете 144 — стихотворении, которое дополнительно намекает, что молодой человек и тёмная дама — любовники; «…my female evil tempteth my better angel from my side», «… моё женское зло соблазняет моего лучшего ангела с моей стороны». (Stephen Greenblatt (ed.), The Norton Shakespeare, 3rd edn (New York: W. W. Norton & Company. 2015); p. 1803).

(Примечание от автора эссе: дело в том, что при рассмотрении сонета 42 современным критикам ни коим образом нельзя было его сопоставлять с содержанием сонетом 144, так как представляло распространённое заблуждение, как наглядный образец поверхностных исследований. Дело в том, что сонет 144 входили в последовательность сонетов посвящённых «Тёмной леди», «Dark Lady» сонеты (127—152), что отражало диаметрально противоположное видение «образов любви» в сонетах посвящённых «Тёмной Леди», где «...she was dark-haired, self-centered, and enjoyed sex», «...она была темноволосой, эгоцентричной и наслаждалась сексом» из числа, относящихся к типу: «They that have power to hurt», «Из тех, которая обладала силой для причинения боли» окружающим.

Таким образом, сонеты, посвящённые «Тёмной леди», «Dark Lady» несли функцию, отражающую негативную, скорее деструктивную грань чувства любви. Эти сонеты принадлежат к циклу сонетов, посвящённые «Тёмной Леди» (127—152), который представляют собой «негативную грань» любви, придающую её разрушительные начала тональности любви — это эротическую зависимость, эгоцентричность, способность причинять боль. Сонеты 127—152, посвящённые «Тёмной Леди» представляют собой «негативную грань» любви, которая несёт разрушительные начала. Столь порочная любовь была построенной на «адюльтере» мимолётной эротической страсти, присущей эгоцентричной натуре реально существовавшей «Тёмной Леди», которая своими интригами была способна причинять душевную боль. Поэтому сонет 144 нельзя сопоставлять с сонетом 42, так как изначально входили в последовательность сонетов «Тёмная леди», «Dark Lady» сонеты (127—152), в которой отражалась негативно деструктивная или «тёмная сторона» любви. Сам факт отсутствия разделения двух эмоционально противоположных по эмоциональной направленности циклов сонетов современными критиками оказался распространённым заблуждением в их среде, так как из-за этого разрушалась структура классификации сонетов предложенная Джорджем Грином в 1898 году, которая выявила диаметрально противоположные образы «любви» двух рассматриваемых последовательностей сонетов, исследуя с позиции «дуализма». (Green, W. G.: The Shakespearean So

Стоит напомнить, что сонет 42, входит в последовательность сонетов «Прекрасная молодёжь», «Fair Youth» (1—126), где сонеты отражали «светлую сторону» чувства любви в духе Джорджа Уиндхэма. Исследуя архивные материалы дискуссий критиков, тем не менее в их рассуждениях относительно группы сонетов 31—35, где речь шла об реализации Шекспиром философских идей Платона, там критик Джордж Уиндхэм (George Wyndham) при рассмотрении сонета 31 раскрыл секрет, столь близких отношений поэта и драматурга с юношей, адресатом последовательности сонетов «Прекрасная молодёжь», «Fair Youth», резюмировал так: «The mystical confusion with and in the friend of all that is beautiful or lovable in the poet and others, is a development from the Platonic theory of the Idea of Beauty: the eternal type of which all beautiful things on earth are but shadows», «Мистическая замешанность всего, что было и в (юном) друге, вместе со всем прекрасным и привлекательным, что было в поэте и других (поэтах), являлось развитием платоновской теории (из труда) «Идея Красоты»: вечного прообраза, по сравнению с которым всё прекрасное на земле — это, всего лишь тени». (Intro., p. CXVII). («Shakespeare, William. So

В своей книге Хелен Вендлер «Искусство сонетов Шекспира» (The Art of Shakespeare's So

Идея о том, что прекрасный юноша и поэт — «едины», распространена в сонетах; например, она также утверждалась в сонетах 36, 39 и 40. Более внимательный взгляд на сонет 36 ещё больше иллюстрирует этот момент: «In our two loves there is but one respect», «В наших двух любовях осталось лишь только одно уваженье». Возможно, причина, по которой повествующий поэт подчёркивает единство между собой и Прекрасным Юношей, — это стремление сблизиться с юношей, но не для воссоединения с бывшей любовницей. (Stephen Greenblatt (ed.), The Norton Shakespeare, 3rd edn (New York: W. W. Norton & Company. 2015); p. 1766).

«So