Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 89 из 93

Гоша припустил за ним. Мысленно он уже вспоминал эффектные сцены погони из любимых сериалов с перепрыгиваниями через десяток ступеней, прыжками в окно, бегом по крыше и висением на краю пропасти, зацепившись одним пальцем. Но в коридоре обнаружилось, что его помощь не требуется. Предусмотрительный Игорь Петрович поставил за дверью трех парней в полицейской форме, не слишком могучего вида, но бойких. Буйного фермера поймали и пытались скрутить. Тот отбивался, затягивая бессмысленную возню. Гоша всё же пособил ребятам: угомонил бедолагу парой тычков под ребра и помог нацепить наручники. В наручниках фермер присмирел и только шипел что-то бессвязное про авокадо. Проголодался, наверное.

Из комнаты вышли Игорь Петрович с Лидой. Между ними уныло брел Юрасик в наручниках. Увидев отца, плюнул с ненавистью:

— Предатель!

Тот что-то буркнул и опять забормотал про авокадо. Прислушавшись, Гоша понял, что фермер требует адвоката. Что ж, пусть требует. Это его законное право — требовать. У нас же правовое государство, в конце концов.

Гоша помог довести парочку до загадочного минус первого этажа. Оказалось, в подвале Ратуши находится три камеры, выполняющие роль СИЗО и тюрьмы в одном флаконе. В данный момент две крайние камеры пустовали, а в средней сидел мужичок запойного вида. Новых постояльцев определили в соседние с ним помещения. На обратном пути Гоша спросил, за что сидит бедолага. Оказалось, за воровство бутылки водки и буханки хлеба из магазина.

— Это наша головная боль, — посетовал Игорь Петрович. — Пьет, не работает. Мы его пытаемся трудотерапией лечить: водим днем на стройку работать. Хлопотно, конечно, но хоть шерсти клок. Пока он у нас сидит, все более-менее, а как выпустим — сразу бухать. Сбыть бы его на Землю с глаз долой, да нельзя.

— А многие тут бухают? — поинтересовался Гоша.

— Не, не многие, — покачал головой Игорь Петрович. — Практически все.

Они вернулись в переговорную комнату, и Гоше открылась удивительная картина. Стефа, Ляшко, его помощник и секретарша сгрудились вокруг Милены и пялились в экран ее телефона. Милена показывала картинки и комментировала:

— Это мы в Соренто, у какой-то церкви. Это в Римини, на пляже. Здесь мой сын на водном банане катается.

— На банане, — мечтательно повторила Стефа, подперев кулаком щеку.

Гоша не понял, тосковала ли она по морским развлечениям или по настоящим бананам. Наверное, по всему вместе. Милена убрала телефон и вопросительно подняла на него глаза.

— Ну что, мы закончили? — спросила она.

— Не совсем, — ответил Гоша. — Остался один вопрос. — Он поймал удивленный взгляд Стефы и заговорил. — Ну и зачем ты статистику подделывала, чудо марсианское? Подняла бучу на пустом месте. Из-за твоих подтасовок Петельский написал донос в Москву, и меня прислали разбираться.

— Ну, прислали тебя, допустим, из-за Тани, — поправила Милена. — Гуськин постарался. А недоимки — это так, попутная задача и предлог, чтобы выглядело благообразно. Не особо там кого-то волнуют эти спи… украденные килограммы золота и платины. Дело житейское. Хотя, конечно, вопрос остается. Какой был смысл сочинять, девочка? Всё ведь вскрылось при обычной сверке.

— Это вы о чем? — удивился мэр.

Гоша кратко объяснил.

— Ну нифига себе, — нахмурился Ляшко. — А вот этот уже серьезно. Поклеп, клевета, подрыв государственных устоев.

— Ну и посадите меня, — вздохнула Стефа. — Я просто хотела, чтобы Москва нас заметила. Чтобы там, наверху увидели наши проблемы и прислали нормального человека, который во всем разберется.

— Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете! — вдруг запела скрипучим голосом секретарша, помахивая в такт гипсовой рукой. — Какая ты наивная, девочка. Я, правда, такой же была. Лет пятьдесят назад.

— Извините, мне пора в садик за Игорьком, — поднялась Лида.

— Нам всем пора, — встал Игорь Петрович. — Спасибо за службу.

Он чинно поклонился мэру, пожал руку Гоше. Потом, помешкавшись, пожал руку Милены, но в последний момент не выдержал и чмокнул ее в костяшки пальцев. Рыжая женщина кокетливо улыбнулась. Затем Степашкину пришлось раскланиваться с мэром, благодарить секретаршу за чай, обещать «заходить, если что» и тому подобное. Наконец, все прощальные ритуалы были соблюдены, и Гоша с Миленой выбрались на улицу. Было уже по-вечернему темно и морозно. Фонтан затих, и огромная каменная рыба застыла, разинув голодный рот. Редкие фонари освещали пустынную площадь. Только трое пацанов в куртках и вязаных шапках гоняли мяч по площади за березовой аллеей. Гоша с Миленой взялись за руки и пошли по аллее к «Марсополю». От березок пахло древесной корой. Запах был влажный, смолистый и неуловимо родной. В окнах отеля горел приветливый теплый свет.

Они молча зашли в комнату Милены. Говорить не хотелось. Гоша чувствовал, что наговорился сегодня вволю и исчерпал свой запас красноречия на много дней вперед. Хотелось молчать, пялиться в окно на звезды и обнимать голую женщину. Милена, кажется, была солидарна. По крайней мере, одежда слетела с их тел за считанные секунды. Они легли в постель и прижались друг к другу так плотно, как только смогли. Совместились, как два пазла, идеально подогнанные друг к другу.

Не прошло и нескольких секунд, как у пазла Гоши появился еще один, довольно ощутимый выступ, и он без труда нашел для него выемку в теле своей подруги. Секс был ленивый, тихий, бесхитростный и невыразимо прекрасный. Кончив с протяжным вздохом, он откинулся на подушку, погладил ее теплое тело и прошептал:

— Ты охрененная.

— Верю, — сказала она. — Ты, кстати, тоже.

— Влюбилась, что ли? — поддел Гоша.

— Если только чуть-чуть. А ты?

— И я.

— Чуть-чуть?

— По уши. Как и ты, хоть ты и не признаешься. Что теперь делать будем?

— Полетим на Землю, станешь моим любовником.

— Нет, — сказал Гоша. — Так не пойдет. Разводись с ним и выходи за меня.

— Хитрый какой. Думаешь, всё так просто? У меня там жизнь, недвижимость, дети.

Гоша молчал. Ему окончательно расхотелось что-то говорить.

— Давай вернемся и решим, — предложила Милена, обеспокоенная его молчанием. — Это еще не скоро.

— Угу.

— Целый месяц в пути. Только ты и я, да?

— Угу.

Он отвернулся и закрыл глаза. Ладно, пусть так. Приедем и решим. Нормальный план. Гоша еще не знал, что на Марсе нельзя строить планы. И что их прекрасный план уже завтра пойдет прахом.