Страница 88 из 93
Он горестно вздохнул, как будто происходящее в Марсоруси не имеет к нему никакого отношения и никак от него не зависит. Он ведь всего лишь мэр.
— Это бред! — звонко воскликнул Юрасик. — Нафига кому-то отрезать ее ногу? Ну тату, и что?
— Странно, — задумчиво произнесла Милена. — То ли ты неплохой актер, то ли правда не в курсе? А я думала, вы с папочкой во всем заодно.
— Тату раскрывало его отношения с Таней, — вдруг заговорила молчаливая Лида. — Об этом бы сразу узнал Гуськин. А это грозило Луке Львовичу большими неприятностями. Как минимум, лишился бы хлебного местечка, причем «хлебного» в прямом смысле. Он ведь потому Таню и бросил, что узнал историю с Гуськиным и испугался проблем. Верно, Лук?
— Без комментариев, — буркнул тот.
— Я всё-таки не понимаю, — вставил мэр. — Кто убил-то в итоге, сынок или папаша?
— По нашему с напарником мнению, — Гоша нежно улыбнулся Миленке. — Дело было так. Когда сынок маску с Тани сорвал, у нее началась паника. Не знаю, сколько она мучалась и пытался ли он ей помочь, но факт в том…
— Я пытался!!! — вдруг заорал Юрасик, закрывая лицо руками. Психанул, болезный, подумал Гоша. Какая же слабая молодежь пошла. Раскалываются как фисташки, от одного нажатия. — Я не хотел, чтобы так получилось. Я бы и Стефке баллон вернул, если бы она не убежала. И Таньке маску совал, а она уже в шоке была, не понимала ничего.
— Паническая атака — страшная вещь, — тихо произнесла Лана.
— Поэтому ты вернулся и рассказал всё отцу? — спросила Милена. Юрасик кивнул.
— Тогда картина ясна, — продолжил Гоша. Таня умерла от удушья. Судя по всему, мучалась недолго. Малец, перепугался и побежал домой к отцу. Все рассказал. Так и вскрылась афера с семенами, которые тот, надо понимать, тащил в рюкзаке своему китайскому дружочку. Не по любви, конечно, а за большие бабки. Продавал родину, тварюга. Отец сыну жопу надрал, семена отобрал и велел помалкивать. А сам поехал за ним подчищать. Для начала нашел Танино тело и положил в подходящую позу: левую ногу согнул, чтобы правая торчала. Затем настроил рекультиватор, чтобы ногу отрезать. Хорошее алиби, конечно. Машинка вышла из строя, бывает. Было уже темно, никто около пещер не ходил и не мешал. А он скафандр напялил с подогревом, фонарик налобный включил, всё, как полагается. Затем запихал тело в пещеру, ногу в марсовоз. Баллон Танин тоже забрал, уж не знаю, зачем. Может, запутать следствие хотел. Ну и все. Вернулся, скормил мясо собачкам, закопал кости и жил себе дальше припеваючи.
— Фу! — поморщилась Лида. — Какой кошмар!
— А письмо? — спросил скрипучий голос.
Все повернулись головы и обнаружили пожилую секретаршу, которая стояла в уголочке, внимательно слушая. И когда только успела зайти?
— Как письмо в пещере оказалось?
— Это я засунула, — со вздохом проговорила Стефа. — Утром, как рассвело, побежала к пещерам и положила. Хотела, чтобы его нашли, и правда всплыла на поверхность. Я же знаю, что богатеям всё сходит с рук. Хотела хотя бы опозорить этого мудака.
— То есть ты увидела труп своей подруги и промолчала? — с осуждением проговорила Лида. — Даже в полицию не заявила!
— Я не видела его, — опустила глаза Стефа. — Правда, не видела! Я ведь в каждую пещеру не заглядывала, только письмо сунула и убежала, пока не запалили.
— Ну а все остальное? Почему только сейчас рассказала?
— Потому что меня бы никто не стал слушать, — тихо пролепетала девушка, с трудом сдерживая слезы. — Если бы эти не приехали… из центра, все так бы и считали, что это несчастный случай. И не только потому, что мозгов не хватает нормально расследовать. Вам просто было удобно! Меньше хлопот, меньше шума! Да и не дай бог, начнешь расследовать и выйдешь на себя! Ну или на дружка своего.
Она с ненавистью зыркнула на мэра и тут же опустила глаза. Желание обличать мудаков, как обычно, боролось со страхом нажить неприятностей.
— Это вы зря так думаете, — недовольно произнес Ляшко. — Пересмотрели всяких этих… Антиутопий. А мы вообще-то во власти нормальные люди. Заботимся об вас. Ночей не спим. Вот только никто не ценит. Критиковать-то все горазды, а ты попробуй сам сделай!
— А как попробовать, если вы к выборам только своих приятелей допускаете? — звонко спросила Стефа, охреневая от собственной смелости. — И сами всё время выигрываете.
— Не надо валить всё в кучу, это другое, — строго ответил мэр. — Народ делает свой выбор, уважайте мнение народа. — и сразу, не дав Стефе ответить, повернулся к Юрасику. — Я вот одного не могу понять. Чего вам не хватает, молодой человек? Живете как у Христа за пазухой, даже лучше. Свой дом, целая фазенда с полями-садами. Еды навалом. Зачем вы поперлись родину китайцам продавать?
— Потому что это не мой дом, — тихо проговорил тот. — Мой дом — Земля. А здесь я чужой. Я никого не просил меня рожать! Тем более в этой дыре. Я хочу на Землю, в нормальную жизнь! Креветок хочу попробовать! Но с вами ведь невозможно договориться. А они мне обещали. Мой… друг имеет связи в правительстве. Мне обещали место на их корабле и квартиру в Пекине.
Он вновь закрыл лицо руками, будто до сих пор не верил, что его волшебная мечта пошла прахом.
— Квартира в Пекине, как же! — басовито расхохотался Игорь Петрович, и мэр с помощником тоже захмыкали. — Койко-место в китайской тюрьме вам бы дали. А то и на кладбище. Надо им больно свидетеля в живых оставлять, да еще и такие бабки тратить.
— По себе не судите! — с ненавистью крикнул Юрасик.
— Ой, дурак! — грустно выдохнул Лука Львович.
— Креветки у нас тоже скоро будут, — сказал мэр и опасливо покосился на Стефу, но та уже успокоилась и равнодушно молчала. — И другие морепродукты. Правительство работает над этим. На всех хватит! Надо только трудиться, а не языками молоть. Каждый должен вносить свой вклад на благо родины. Марсорусь не сразу строилась! Всё будет, надо только подождать.
— Ну что ж, — Игорь Петрович грузно поднялся с места. Видимо, призыв не молоть языками подействовал. — На сегодня информации достаточно. Завтра продолжим изучение доказательств уже, так сказать, силами полиции. Юрий Лукич и Лука Львович, пойдемте со мной. Съездим на минус первый этаж.
Повисла пауза. Юрасик уныло разглядывал рыжеватые от пыли ногти на руках. Зато Коробейников бесстрастно поднял глаза, встал, сделал шаг и…
— Пошли все на хер, — хрипло крикнул он и выскочил за дверь.