Страница 39 из 93
Отель, куда их привезли, назывался «Марсополь». Это была обычная четырехэтажная коробка, того же темно-рыжего оттенка, что и остальные дома. Отличалась она только высотой (большинство домов, которые успел увидеть Гоша, были двухэтажными), а еще грубой лепниной над дверями в виде каких-то цветов и листьев. Напротив отеля возвышалась мэрия, выстроенная вроде как в старинном стиле, со шпилем и ретро-часами со стрелками. Местные называли ее Ратушей. А между Ратушей и отелем — аллея невысоких березок и неработающий фонтан в форме рыбы.
В отеле Гоша, наконец-то, получил отдельный номер. Комната была тесная, но после четырехместной каюты на «Ярило» показалась ему просто шикарной. Вся мебель была металлическая: кровать (скорее, подставка под матрас), стол, несколько крючков и узких полок, торчащих из стены. Видно было, что материал отчаянно экономили. Балкона не было, как, впрочем, и на других домах, которые успел увидеть Георгий. Лишняя роскошь. Степашкин открыл окно и высунулся наружу. Окно выходило на ратушу и площадь с фонтаном, сбоку от которой, вдали, за низкорослыми зданиями виднелась рыжая марсианская пустыня. А сверху простиралось белесое небо, еще более мутное, чем снаружи из-за не очень чистого купола, закрывающего город. Закрывая окно, Гоша обратил внимание на приклеенную сверху бумажку с надписью: «Осторожно! Марсианское стекло. Хрупкое!»
От резкого хлопка стекло завибрировало, и Гоша выругался. Сложно здесь у них! Ну, хоть не разбилось. Унывать он, впрочем, не стал. В душевой обнаружилась вода! И не тонкая прерывистая струйка, как на корабле, а нормальный такой бесперебойный напор. Земной. Он с наслаждением принял душ и сразу почувствовал себя гораздо лучше. Вода, правда, была странноватой по ощущениям, но он так толком и не понял, что с ней не так, и не стал заморачиваться. Засиживаться в отеле Гоша тоже не стал и сразу после душа приступил к расследованию. Для начала следовало зайти в местное отделение полиции.
Отдельного здания для полиции в Марсоруси не было, все государственные службы располагались всё в той же Ратуше. Вялый охранник не глядя «пикнул» Гошину паспортную карточку, но, прочитав данные на экране, с любопытством на него уставился:
— Новенький? Сегодня, что ли, с материка прилетели?
— Так точно.
— Ну, приветствую! И так там, на Земле?
— Очень хорошо, — сказал Гоша, но уже не стал добавлять про зиму и холод, чтобы не травить бедному марсианину душу.
— А сигаретки не привезли? — охранник с надеждой взглянул на него. Пришлось и этого обломать.
— Не курю.
— Это правильно, — уныло кивнул тот. — Хотя и зря. По какому вы вопросу?
— Прикомандирован ГУ Следственного комитета.
— А, к ментам? Это вам на второй этаж, в двадцать первый кабинет. Там ихнее начальство.
Гоша забрал паспорт и пошел на второй этаж. Невольно пришла мысль, что местные жители могли бы элементарно устроить тут революцию: вырубить единственного охранника да и захватить все госорганы одним махом. И о чем они здесь только думают? Вообще, он заметил, что в плане безопасности на Марсе все организовано через жопу. На космопорте два типа всего дежурят, на так называемой государственной границе — один, в ратуше вот тоже один. Понятно, что люди на Марсе очень дороги и найти работников непросто, но нельзя же так разгильдяйски относиться к порядку? Немудрено, что у них здесь девушкам ноги отрезают.
В двадцать первом кабинете его встретил статный мужчина с широченными плечами и окладистой каштановой бородой:
— Ну, здравствуйте, землянин! — хохотнул он басом. — А я вас завтра ждал. Думал, отдохнуть решите с дороги.
— Здравия желаю! — вежливо кивнул Гоша. — Степашкин Георгий Георгиевич, прибыл по…
— Знаю, знаю! А я Игорь Петрович, начальник здешней богадельни. Можно просто «Ваше Сиятельство», ха-ха! Как добрался? Не заебался?
— В штатном режиме, согласно расписанию, — пожал плечами Гоша. Стиль общения «сиятельства» слегка выбивал его из колеи.
— Ну и как там Земля-матушка? Крутится?
— Да вроде крутится, — Гоша задумался. — И люди на ней крутятся.
— Эх, родина моя! — вздохнул Игорь Петрович. — Малая и большая. Вот смотрю я на нее иногда в бинокль… А всё одно: нихера не видно. Уж очень далеко. Ты не куришь?
— Не курю, — грустно признался Гоша. — И сигарет не привез.
Начальник уныло кивнул, и Степашкин решил приступить к делу.
— Вы, вероятно, знаете, по какому я делу.
— Знаю, знаю. Таня Василькова. Красивая девочка Таня…
— Я бы хотел получить все документы по этому делу.
— Бумажной документации мы не ведем, — сообщил Игорь Петрович. — Бережем марсианские леса, ха-ха! А всю электронную документацию мы высылали вашему начальству. Не читал, что ли?
— Читал, — ответил Гоша, который за месяц полета не только прочел все файлы по убийству Васильковой, но и практически выучил их наизусть. — Но я бы хотел узнать больше. Можно поговорить со следователем, который вел это дело?
— Дело вела Лидия. Это моя жена, если что. — бородач выразительно посмотрел, как бы давая понять, чтоб даже не думал! Хотя Гоша о его жене и так не думал. — Но она сейчас на больничном, сынок наш приболел. Думаю, через пару деньков сможете поговорить. А ваще, я тебе сам всё расскажу. — Начальник перепрыгивал с «вы» на ты', пока окончательно не остановился на «ты». Степашкину, впрочем, так было даже привычнее. Виктор Палыч его тоже вежливостью не баловал.
— Спасибо, — кивнул он.
— Ну, с чего начать? — начальник полиции развалился в кресле. Гоша отметил, что это было настоящее, мягкое кожаное кресло на колесиках, явно не марсианского производства. Импорт! — Тело нашли 32 мая этого года возле Малых пещер.
— 32 мая? — переспросил Гоша. До этого момента он был уверен, что в протоколе опечатка, и только теперь сообразил, что марсианский календарь отличается от земного.
— Ну да. С непривычки сложно, понимаю. Марфуша, включи календарь!
— Включаю марсианский календарь, — нежным голосом произнесла нейропомощница.
Панель на стене вспыхнула, и Гоша увидел привычную календарную матрицу, разбитую на месяцы и дни недели, только чисел было больше, 55 или 56 в каждом месяце. Он подошел поближе и стал рассматривать. Сегодняшняя дата была заключена в красный квадратик: 39 июля. То есть с Таниной смерти прошло примерно два местных месяца, или четыре земных. Он прочел названия дней недели и даже удивился их обычности: понедельник, вторник… Сегодня была среда.
— У вас тоже семь дней, да?