Страница 29 из 93
Гоша поморщился. Не любил он такие разговоры. Хоть и трудился в Следственном комитете, и всегда был за порядок, законопослушность и всё такое, а всё равно не любил. Коробило, когда люди, выросшие в те далекие, почти мифические, свободные времена, начинали рассуждать, как прекрасно ходить строем, начиная прямо с роддома. Было в этом что-то неправильное, а что — он и сам не понимал.
Он попытался сместить магнит на бок, чтоб повернуться лицом к стенке, а к дискутирующим — задницей. Сделать это удалось, но ноги сразу оторвались от постели и зависли в воздухе. Надо еще ножные магниты повернуть. Черт, неудобно-то как! Еще и эта привязанная подушка. Больше всего на свете в тот момент ему хотелось оказаться на земле. На обычной, твердой земле. Хоть в Москве, хоть в Якутии. Земля — она и в Якутии Земля.
А повар с Рафиком тем временем обсуждали политику, принудительное чипирование и особый русский путь.
— Китайцы давно уже всем чипы вживили и счастливы, — разглагольствовал Рафаэль. — И детям ставят с трех лет без разговоров! Здоровье — раз! Чип за всем следит, сам анализы берет и в поликлинику отправляет. Порядок — два. Потеряется ребенок, так найдут в два счета. Ну и преступность — три. Никто от правосудия не убежит. Нарушил — сел. А мы всё валандаемся, «информированного согласия» спрашиваем. Это ведь наука, прогресс, от него не уйти! Вот когда я был как вы примерно, нейросети появились. Так тоже вой стоял на болотах. Караул, роботы мир захватят! А сейчас без них куда? Никуда. Я жену терплю столько лет только потому, что с ней вместо меня Марфа переписывается. Очень хорошая нейронка. Жена от ее эсэмэсок без ума, а я от работы не отвлекаюсь.
— А вы сами-то чип поставили, дядя Рафаэль? — насмешливо спросил Димасик.
— Неа. Я что, рыжий! — при этих словах Рафик хохотнул, а Димасик криво улыбнулся и погладил свою огненную шевелюру. — Вот когда всем будут ставить, тогда и я поставлю. Я как все!
— А нам в универе чипы поставили принудительно, — вдруг сообщил Питер. — И согласия всех заставили подписать. Иначе к госэкзаменам не допускали.
— Ты что, чипированный? — удивленно уставился на него Димасик.
— Не, я после экзаменов его в серой клинике вытащил. Они справки дают, что из-за травмы чип пришел в негодность, и всё такое. Потом типа надо новый ставить, но я не пришел.
— Со следующего года чип обязателен будет, — Гоша не выдержал и тоже встрял в разговор. Лежать на боку все равно было неудобно, и он снова повернулся на живот. — Иначе на госслужбу не возьмут. И оценки школьные будут на чип записывать.
— Так я потому на Марс и сбегаю, — пожал плечами Питер. — Пусть сначала догонят.
— Борьба с чипами напоминает мне борьбу с мессенджером «Макс», — сказал Повар. Гоша так и не понял, зачем он к ним пришел. Наверное, просто со скуки, поболтать. Работы в невесомости у него стало мало, раздавать тюбики — это не то, что готовить полноценный обед, хоть даже и детсадовский. — Помните, как это было? Некоторые до последнего уворачивались. А сейчас других-то вообще нет.
Гоша ничего этого не помнил, он тогда и не родился еще.
— И не надо, — строго сказал Рафаэль. — Меньше выбора — меньше головной боли. Раньше было — черт ногу сломит, миллион приложений, не поймешь, где кого искать. А сейчас нормально. Одна соцсеть, одна жена, одна родина. И голова не болит.
— А вы свои коммерческие сделки тоже в «Максе» обсуждаете? — спросил олигарха Питер.
— Не, у нас корпоративная приложуха для этих целей. Защищенная и все такое. Но это же другое.
Гоша прикрыл глаза. Когда они, наконец, заткнутся и лягут спать? Слушать политические агитки ему не хотелось. Хватило этого дерьма на работе. Электронные часы на стене показывали 23:30. Это было уже не земное время, а переходное. По земному, а точнее, по Московскому времени они жили только первые пять дней пути, а потом часы начали потихоньку смещаться в сторону времени марсианского. Сутки на Марсе длиннее земных всего на сорок минут, что очень удобно. И дни называются не днями, а солами. Но время, конечно, другое, причём разница постоянно сдвигается. Когда началось переходное время, разница составляла примерно пять часов, но сейчас она уже почти нивелировалась. Завтра — тринадцатый день пути, экватор. И с завтрашнего дня они полностью переходят на Марсианское время.
Теперь Марс будет к ним ближе, чем Земля. Загадочная Красная планета, к которой он, простой следак Георгий Степашкин, приближается со страшной скоростью и без всяких усилий, подчиняясь законам инерции, а также законам Российской Федерации, пославшей его в этот нелегкий путь.
— А вот я знаю одного космоповара, так он до сих пор верит в плоскую землю, — не унимался говорливый толстяк. От темы чипов беседа непредсказуемо потекла дальше, куда-то в бездну. — Он на Луну каждый месяц летает, и в иллюминатор смотрит, и всё видит, а всё равно не верит. Считает, это всё нейронка рисует.
— Так некоторые и в бога верят, — сказал Питер. — У нашего капитана даже крестик на шее висит.
— Ты бога-то не трожь! — угрожающе вскинулся Рафик.
— Ну хватит уже! — не выдержал Гоша. — Дайте поспать. День был тяжелый.
— Оно-то конечно, тяжелый! — ехидно протянул повар. — Физические упражнения в невесомости — это вам не это… Космическая эквилибристика, ёпт!
Гоша досадливо отвернулся. Неужели противный толстяк прознал про их с Миленой рандеву? Но как?
Наконец, повар, громко стуча своими магнитоступами, вышел из их каюты. Соседи тоже стали укладываться спать.
— Всё-таки притяжение — вещь полезная, — бормотал Рафик. — Во всем должен быть порядок. Голова сверху, ноги снизу, а жопа посередине. Не наоборот.
— Ну, это смотря чем заниматься, — хихикнул Димасик. — И в какой позе.
Тоже, что ли, на Милену намекает, нахмурился Гоша. И как они все пронюхали? Но вскоре он расслабился. И даже блаженно улыбнулся, сладко позевывая и вспоминая роскошные изгибы рыжей бестии.
«Пусть намекают, — удовлетворенно подумал он. — Они все мне завидуют. Все до единого».