Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 28 из 93

Гоша очень удивился, но вскоре выяснилось следующее. Починить неполадку пока не удается, тем более подошло время сна, и работы отложены на завтра. Чтобы облегчить пассажирам жизнь в невесомости, предусмотрены специальные магнитные пластины на ремнях, которые надеваются на ступни и пятую точку. Поскольку и полы, и вся мебель в «Яриле» металлические, пластины как бы имитируют притяжение, позволяя лежать, сидеть и ходить.

Степашкин сразу схватил свой комплект магнитов и натянул на себя согласно инструкции. И о, чудо! Его ноги сразу опустились на пол.

Так, стоп. Это не пол, а стена. Он прилип ногами к металлической стене и теперь мог ходить по ней как муха. Гоша мышечным усилием отлепил одну ногу и прилепил ее теперь уже к настоящему полу. Затем проделал то же самое со второй ногой. Конечно, слово «пол», да еще и «настоящий», имело в космосе мало смысла. Пол — это то, что избрано полом и к чему привинчены ножки стола и коек. И всё же, притянувшись к этому условному полу, Гоша почувствовал облегчение. Вертикальное положение нравилось ему всё больше. Как ни крути, а оно было естественным. Не зря же человек, превращаясь из обезьяны, первым делом распрямил спину и стал прямоходящим. Прямоходящим! А не летающим или водоплавающим.

Правда, ходить в магнитах оказалось сложно. Зад тянуло к металлической стене, и на третий или четвертый шаг Степашкин приклеился к ней пятой точкой. Тогда он снял нажопную пластину и прицепил к кровати. Этот магнит, как он сообразил, нужен лишь для сидения и лежания, а при ходьбе только мешается. Постепенно Гоша освоился с магнитоступами, как их назвал Рафаэль, и вполне уверенно ходил по кораблю. Однако возвращение к привычной гравитации было не более, чем иллюзией. Предметы и жидкости по-прежнему парили в пространстве, не позволяя совершить ни одного привычного действия. Даже поход в туалет стал немалой проблемой. К счастью, их унитаз был приспособлен для невесомости, однако Гергию пришлось помучиться, прежде чем он приноровился к специальным ремням, фиксирующим бедра на сидении, а затем к мощным вентиляторам, засасывающим все отходы в узкое чрево толчка.

С чисткой зубов Гоша справился легче. Юна раздала им специальную пасту, которую не нужно было смывать. Степашкин боялся, что не сможет нанести эту пасту на щетку, но она сразу приклеилась к ворсинкам щетки. Гоша поскоблил зубы и попытался проглотить пасту. Хоть он и понимал, что она безвредна для желудка, чисто психологически этот процесс был не очень приятен.

Затем Степашкин снова навестил кроликов, которые висели в воздухе, привязанные за лапки, как воздушные шарики. У клетки уже стоял повар (к ступням его так же были примотаны магниты) и пытался покормить ушастиков через трубочку. Как понял Гоша, трубочку следовало вставить в пасть кролика, насыпать в нее корма и подуть. Но кролики почему-то препятствовали такому способу кормления. Пришлось Георгию прийти на помощь и зафиксировать одного из грызунов с трубкой во рту.

— Терпите, братцы кролики, — посоветовал он. — Космос — это вам не лужайка в лесу. Здесь условия суровые, даже спартанские.

— Ничего, — сказал повар. — Тяжело в лечении, легко в раю. Адаптируются к невесомости, зато на Марсе будут бегать как дома.

Гоша вспомнил, что гравитация на Марсе всего 0.38 от земной. Значит, и Гоша будет там весить не 80 кг, а… Сколько? С математикой Степашкин не очень дружил, так что быстро бросил подсчеты. И так понятно, что мало. Как ребенок лет восьми.

Эх, Марс! Ну почему ты так далеко?

— Кролики — это не только ценный мех, — продолжал разглагольствовать повар. — У вас особая миссия, дружочки. Первые кролико-колонизаторы Марса! Кролонизаторы! А вы кобенитесь, кормить себя не даете. Стыдно, ушастые!

Когда с кормлением грызунов было покончено, Гоша от нечего делать попытался походить по беговой дорожке, но она даже не включилась.

— Розетки обесточены, — объяснил повар. — Пока гравитацию не починят, работают только самые необходимые приборы. Во избежание травм и поломок.

— Твою мать, — выругался Гоша. — А когда починят-то?

— Да хрен его знает, — пожал плечами повар. — Какой-то там подшипник заклинило, и вытащить не могут.

— Это мы что же, до конца полета будем летать?

— Ну да, — кивнул повар. — Корабль летит, и мы летаем. Логично.

Кажется, отсутствие гравитации его нисколько не беспокоило. Наверное, даже радовался, что можно больше не готовить им трехразовое питание, а выдавать проклятые тюбики. Гоша разозлился и даже хотел злобно сплюнуть, но вовремя сдержался. Плевать в невесомости еще глупее, чем писать против ветра.

Вернувшись в каюту, Георгий отвязал ножные магниты от ступней и привязал к коленкам. Потом примотал к себе большую пластину, только не к попе, а к животу, так как спать привык на животе. Затем залез на койку. Подушка, как и матрас с надетой на него простыней, уже были кем-то заботливо привязаны к кровати, а одеяло придавлено ремнями.

— Ребят, пристегните меня, — попросил Гоша.

К нему подплыл Питер, который отказался от магнитов и продолжал валандаться в невесомости.

— Тебя потуже запеленать или оставить место для переворотов? — спросил он.

— Оставь немного, — ответил Гоша. — Меня магнит нормально держит. Но с ремнями всё равно как-то спокойнее.

— Вот она, человеческая натура, — философски произнес повар, который зачем-то заглянул в их каюту. — Не любим мы свободу. Обязательно нужны какие-нибудь ограничители, путы, ремни, кандалы.

— Так не зря ж младенцев пеленают, — вставил Рафик. — Они от свободы слишком крикливыми делаются, а как затянешь потуже, молчат как миленькие.

— А вы, дяденька, простите, в каком году родились? — с ухмылкой спросил Димасик. — Что так за несвободу топите.

— Ровно в двухтысячном, — горделиво произнес пожилой усач. — Миллениал! А точнее, из первых зумеров. Последнее непелёнутое поколение. И знаете, что? Хорошо, что на нас эта вольница закончилась. Я со своих заводов всех зумеров увольняю потихоньку. Не любят работать, хоть ты тресни! До пенсии дожили, ничего не нажили, а все ходят нога за ногу, цедят свой лавандовый раф. А вот новые мне нравятся. Которые вашего возраста ребята. Они воспитаны в строгости, по правилам. И работают, слава богу, без всяких там.