Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 45 из 47

Никому не пришлось верить моим выводам на слово. Башни поочерёдно возвращали голоса, даты и закреплённые знаки. Варден подтвердил, что устанавливал метки по распоряжению Соррена и передавал сведения о новых мостах. Он попытался назвать это исполнением обязанностей, но признал, что знал о людях на пути третьей башни. Мейра передала письма с угрозами её брату. Эсвель принесла книги, где не было ни одной поставки Серебряной стаи за четыре года. Из архивов Совета достали сведения о сборах за охрану северо-восточной границы: дом Вейг продолжал получать их даже после ухода стражи из долины.

Когда край чёрной тени начал сходить с луны, Совет вынес решение.

Постоянная дорога была открыта до истечения тридцатидневного срока. Двенадцатая статья древнего соглашения вступала в силу полностью. Предел Семи Башен признавался самостоятельной пограничной территорией, а все права Серебряной стаи на его землю, доходы и внутреннее управление прекращались.

Соррен лишался полномочий над северо-восточными заставами. До нового распределения их передавали Совету и избранным представителям Предела. Дом Вейг обязывался вернуть сборы, полученные за охрану, которая в действительности не осуществлялась, и возместить стоимость имущества, разрушенного после его тайных приказов. Размер следовало определить по книгам Эсвель, записям башен и сохранившимся отчётам самого дома Вейг.

Варден лишался должности пограничного посланника и права занимать должности, связанные с чужими владениями. Ренвару Тейну возвращались дом, мастерская и право самостоятельно решить, остаться на южной мельнице или переехать к сестре.

Вельдру Касс отстранили от должности главы Совета. После проверки архивов решение стало окончательным: она скрывала сведения, заверяла ложные отчёты и использовала своё положение в интересах одного дома. Ей оставили право отвечать перед полным составом Совета, но больше она не могла определять судьбу Предела или любой другой пограничной территории.

Когда меня спросили, требую ли я отдельного наказания за угрозы, разрушения и попытку вернуть меня под власть бывшего мужа, я ответила:

— Нет. Возместите долине то, что у неё забрали. Верните людям имена вместо записи об изгнании. Исправьте документы. Мне не нужна власть над судьбой Соррена.

Он стоял напротив, и впервые между нами не было ни брака, ни зависимости, ни владения, которое он мог использовать как повод приблизиться.

Я больше не хотела видеть его униженным.

Мне было достаточно, что он не сможет распоряжаться моей жизнью.

С первым лучом солнца семь башен завершили движение. Их основания опустились в древние каменные гнёзда, а внутренние стены повернулись к дороге. На центральной плите появилась последняя запись:

«Пока семь родов хранят добровольный путь, стражи остаются на местах».

Белые полосы погасли.

Башни больше не двигались.

По восстановленному мосту прошла вторая повозка Варрена Сейда, теперь нагруженная железом и древесиной. За ней двинулась третья. Возчики не кричали от восторга и не останавливались ради торжества: они проверяли колёса, следили за настилом и отмечали места, которые предстояло укрепить. Дорога открылась, но работу за нас никто не выполнил.

Именно это делало победу настоящей.

К вечеру Совет покинул чёрный навес. Люди Серебряной стаи собрались у восточной границы. Соррен уехал вместе с ними, не попрощавшись и не признав решения. Его признание больше не требовалось. Решение Совета и выбор семи родов действовали независимо от его согласия.

Мы проспали несколько часов, а затем собрались в ткацком зале, потому что площадь была занята повозками. На длинной раме вместо полотна закрепили чистые листы. Каждый род прислал не только представителя, но и двух помощников, обязанных передавать обсуждение остальным.

Устав занял три дня.

Мы спорили о сроках, праве возражения, расходах, границах срочных полномочий и о том, сколько раз руководитель может вернуть решение на повторное обсуждение. Юрвен считал, что одного раза достаточно. Тарвен требовал двух, если речь идёт о строительстве. Мейра предложила считать не количество возвратов, а появление новых сведений, и это правило приняли после долгого спора.

Руководителя назвали Первым голосом. Он координировал семь родов, представлял Предел перед соседями, подписывал торговые соглашения после общего одобрения и отвечал за исполнение принятых решений. Он не мог единолично назначать сборы, распоряжаться общим имуществом, изгонять жителей или менять границы. Каждый важный вопрос по-прежнему требовал семи родовых голосов, а любой взрослый житель сохранял право положить серый камень и потребовать открытого ответа.

Первого голоса выбирали на год. После этого решение подтверждалось заново.

— Мало времени, — сказал Кайвен. — Только научится работать — придётся снова голосовать.

— Если не научится, год покажется долгим, — возразила Эсвель.

На четвёртый день все сорок три жителя положили камни в семь чаш.

Тёмных не оказалось.

Я смотрела на светлые камни и не испытывала торжества. Скорее ясность, похожую на утро после долгой бури, когда уже виден ущерб и можно решать, с какой стены начинать.

— Принимаю выбор на один год, — сказала я. — И принимаю право каждого из вас через год выбрать другого.

— Даже если мы выберем Юрвена? — спросила Мейра.

— Особенно тогда. Ему придётся лично объяснять, почему каждый мост должен начинаться с камня.

— Потому что дерево гниёт, — немедленно отозвался Юрвен.

Собрание закончилось смехом, но следующие решения были серьёзными.

Капитана границы выбирали отдельно. Я не предлагала имени Рейдаля. Это сделал Деррен, а Сайра перечислила условия: капитан руководит защитой и безопасностью дороги во время непосредственной угрозы, отчитывается семи представителям, не использует Громовой голос для внутреннего подчинения и может быть отстранён общим решением.

Рейдаль выслушал правила и спросил:

— Мне хотя бы позволят сообщать Первому голосу, когда её замысел закончится плохо?

— Это главная обязанность, — ответила я.

Его выбрали единогласно.

Вечером мы остались вдвоём на новом мосту. Под настилом шла весенняя вода, а по дороге тянулись фонари первой караванной стоянки. Рейдаль опирался на перила, проверяя взглядом крепления, хотя Тарвен и Мейра уже трижды подтвердили их надёжность.

— Вы тоже считаете один узел по нескольку раз, — заметила я.