Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 39 из 47

— Вы пытаетесь разделить власть и ответственность, когда это выгодно.

— Нет. Я не присваиваю себе голос людей, который они мне не отдавали.

Писец внёс мой ответ в запись. Вельдра позволила оставить место пустым.

Суд начался с перечисления того, что Совет считал установленным. Временная связь с внешним трактом существовала. Шесть башен признали отдельные решения семи родов. Доход от дороги поступал в общую казну. Серебряная стая не обеспечивала охрану Предела после ухода своих людей. Старая печать Соррена и погнутая управляющая пластина находились у Совета как доказательства, однако решение об их использовании ещё не вынесли.

Затем Вельдра развернула новый документ.

Пергамент был старше соглашения о Пределе, но моложе каменной записи. Красная печать потемнела, края укрепили полосками ткани.

— Указ о едином голосе, — объявила она. — Принят после распада северных стай. В споре о власти над территорией право управления получает альфа, чей голос способен подчинить остальных претендентов и удержать стаю от разделения.

Соррен поднялся.

— Я являюсь признанным альфой Серебряной стаи. Рейдаль Корвес обладает Громовым голосом и фактически выполняет обязанности защитника Предела. Элварис Нейр не имеет альфьего дара. Если жители отказываются признать моё право, закон требует испытания между мной и Корвесом.

Вельдра продолжила за него:

— Победитель получит право принять территорию под защиту, утвердить внутренний порядок и определить положение лиц, чьи притязания зависят от результата.

— Моё положение тоже станет наградой? — спросила я.

— Вы являетесь временной владелицей, — ответила Вельдра. — Победитель сможет подтвердить ваши права, предложить иной статус или отстранить от управления.

Соррен смотрел на Рейдаля, а не на меня.

— Я требую испытания сейчас.

На середину площади вынесли два серебряных круга. Испытание не предполагало обычной драки. Мужчины должны были встать напротив друг друга и раскрыть голоса, пока один не отступит за границу круга или не признает поражение. Для большинства оборотней это было не менее опасно, чем бой: сильный приказ мог лишить человека возможности двигаться по собственной воле.

Рейдаль поднялся из-за стола.

Я видела, что он не хочет принимать правила Соррена, но отказ означал бы признать его сильнейшим без испытания. Совет специально оставил только два выбора, оба удобные для прежнего порядка.

Рейдаль сделал шаг к серебряному кругу.

— Сядьте, — сказала я.

Он остановился.

— Если я откажусь, они объявят его победителем.

— Объявят, если указ относится к Пределу.

Вельдра постучала кольцом по столу.

— Вы уже получили право возражать. Суд его выслушал.

— Суд ещё не видел первую страницу указа.

Писец замер. Вельдра не изменилась в лице, но ладонь легла поверх документа.

— Преамбула не меняет нормы.

— Тогда прочитайте её вслух.

Соррен вмешался:

— Ты задерживаешь испытание, потому что боишься результата.

— Я боюсь законов, которые читают с середины.

Один из старших советников потребовал полный текст. Вельдре пришлось передать документ писцу.

Он прочитал первые строки:

— «Во всякой стае, признанной Лунным советом и состоящей под защитой единого альфы, спор о преемстве…»

— Достаточно, — сказала я. — Предел не является стаей, признанной под защитой единого альфы.

Соррен рассмеялся без веселья.

— Я присоединил долину пять лет назад.

— Временное соглашение давало тебе право управлять дорогой. Оно не превращало семь родов в твою стаю. Более того, в документах о передаче ты сам назвал жителей изгнанными оборотнями, не состоящими под защитой признанного альфы.

Эсвель положила на стол заверенную копию первой страницы. Формулировка была той самой, с которой началась моя дорога в Предел.

— Нельзя одновременно объявлять людей частью стаи, когда требуется их подчинение, и чужими, когда нужно отказаться от обязанностей, — продолжила я.

— Название не меняет сути, — сказал Соррен. — Они жили на моей земле.

Невра развернула копию каменной надписи из четвёртой башни. Рядом лежал ранний договор о дороге, найденный в архиве общего склада. В нём семь родов назывались союзом хранителей, а Предел — отдельной пограничной территорией, где ни один голос не имеет права заменить остальные.

— Особый закон действует раньше общего, — сказала я. — Указ о едином голосе принят для признанных стай и споров о преемстве. Предел не выбирает преемника. Он восстанавливает старый статус по соглашению, которое Совет никогда не отменял.

— Камень не является решением Совета, — отрезала Вельдра.

— Поэтому я ссылаюсь не только на камень. Двенадцатая статья соглашения прямо признаёт самостоятельность территории, открывшей дорогу согласованной волей семи родов. Если Совет считал эту статью недействующей, он не должен был включать её в приложение к акту передачи.

Вельдра посмотрела на Соррена. Тот не мог отрицать документ, который использовал для развода и передачи земли.

Один из советников спросил жителей, считают ли они себя стаей Серебряного альфы. Ответы прозвучали по родам. Ни один не признал власть Соррена. Затем спросили, считают ли они Рейдаля альфой Предела.

Рейдаль ответил раньше остальных:

— Нет. Я храню границу и даю ритм общему голосу. Это не делает меня владельцем чужого выбора.

Испытание силы потеряло основание.

Серебряные круги убрали с площади, но Вельдра не собиралась признавать поражение. Она объявила перерыв и почти час совещалась с остальными. За чёрным навесом поднималась полная луна, и свет на её краю уже начал тускнеть.

Когда Совет вернулся, решение было коротким.

— Указ о едином голосе не применяется до определения статуса Предела, — объявила Вельдра. — Однако самостоятельность также не доказана. Шесть отдельных решений башен не образуют постоянного пути. До истечения срока остаётся одна ночь. Если к рассвету семь башен не откроют дорогу, право временного управления прекратится, а территория вернётся прежней стороне соглашения.

— Серебряной стае, — уточнил Соррен.

— Стороне, которую Совет признает после проверки выполнения условий, — холодно ответила Вельдра.

Она оставляла себе возможность отступить от Соррена, если доказательства против него станут слишком явными. Но нам от этого было не легче.

Одна ночь.