Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 37 из 47

Вчера он потребовал схему четвёртой башни. Мейра сняла копию восточного участка и взяла оригинал, чтобы человек Вейга мог проверить линии. Она собиралась сразу вернуть карту, но на встрече услышала, что Ренвара всё равно вывезли из его дома до решения альфы.

— Тогда я забрала свёрток обратно, — сказала она. — Люди Совета следили за встречей. Они отняли карту и заперли меня в сторожке. Вельдра хотела, чтобы я показала на оригинале, где откроется дорога.

— Почему не рассказала нам о брате? — спросила старшая ткачиха.

— Сначала стыдилась того, что уже сделала. Потом боялась, что вы решите, будто Ренвар важнее сорока двух человек. А после каждого нового письма говорить становилось труднее.

— Он и не важнее, — сказал Кайвен.

Мейра кивнула.

— Для вас — нет. Для меня он мой брат. Я выбрала его и предала вас. Потом пыталась исправить это тайно и снова решила за всех.

В её признании не было попытки уменьшить вину. Это не успокоило людей, но позволило им спорить о настоящем поступке, а не о слухах.

Юрвен требовал изгнания. Кайвен хотел лишить Мейру права работать с общими канатами. Тарвен напомнил, что без неё переправа не простояла бы после бури. Невра возразила: полезность не отменяет предательства. Эсвель положила серый камень и потребовала сначала определить ущерб, который можно подтвердить.

Три старые попытки строительства могли быть сорваны после точных сообщений Мейры. Позднее её ложные сведения дважды уводили башню от рабочих площадок. Она передала лишь копию восточного участка и вернула обе карты.

Когда спор начал повторяться, я поднялась.

— Я не предлагаю простить Мейру и сделать вид, что писем не было. Доверие не возвращается одним признанием. Она больше не будет хранить карты одна и не получит доступа к общему ящику без двух свидетелей. Её доля ближайшего торгового дохода пойдёт на восстановление работ, разрушенных после переданных сведений. Если Ренвару потребуется помощь, вопрос будет решать община, а не тайная переписка.

— И после этого она останется? — спросил Юрвен.

— Если Ткацкий род готов отвечать за её участие, а остальные шесть родов принимают условия.

— Почему не изгнать? — спросил Кайвен.

— Потому что изгнание защитит нас только от человека, чью ошибку мы уже знаем. Соррен добивался, чтобы каждый из нас оставался один перед его угрозой. Если мы выбрасываем любого, кто однажды уступил, он получит именно такой Предел: сорок три человека, каждый из которых скрывает страх до следующего предательства.

— Значит, страх всё оправдывает?

— Нет. Поэтому есть возмещение, ограничения и открытое решение. Право исправить поступок не равно праву избежать последствий.

Старшая ткачиха попросила перерыв. Ткацкий род отошёл к мастерской. Они спорили недолго, но Мейра не смотрела в их сторону, пока старшая не вернулась.

— Мы выбираем Мейру нашим голосом, — сказала она. — Не потому, что доверие восстановлено. Потому что исправлять её выбор должна она сама. Если снова скроет угрозу или письмо, Ткацкий род первым потребует изгнания.

Шесть представителей по очереди подтвердили условия. Последним говорил Рейдаль.

— Грозовой род принимает её возвращение. Но безопасность карт и башен будет проверяться без исключений для любого из нас.

Мейра заняла седьмое место в круге — уже не по привычке, а по открытому решению с условиями, которые слышали все.

Вельдра наблюдала за голосованием с выражением человека, увидевшего нарушение знакомого порядка.

— Вы позволили признанной предательнице определять судьбу территории, — сказала она.

— Мы позволили жительнице отвечать за исправление собственного поступка, — возразила я.

— Под вашей властью.

— По решению семи родов.

Рейдаль подошёл ко мне, когда люди начали расходиться. На площади зажигали фонари, у ткацкого зала снова натягивали порванную линию для сушки полотна. Мейра работала со старшей ткачихой, но между ними сохранялось расстояние.

— Теперь я понимаю, почему они выбирают вас, — сказал Рейдаль.

— Тридцать шесть человек позволили мне остаться. Это ещё не выбор навсегда.

— Именно поэтому. Вы не держите людей рядом ценой молчания и не выбрасываете их, чтобы казаться сильнее. Сохраняете человека, не закрывая глаза на то, что он сделал.

— Иногда это решение окажется ошибкой.

— Тогда вы назовёте её своей и будете исправлять. Я уже видел.

Он коснулся моей руки. Не удерживал и не требовал ответа, но я переплела наши пальцы на несколько мгновений. После долгого дня этот спокойный жест значил больше новой клятвы.

У дома управляющего ударили в металлическую пластину.

Вельдра не стала ждать следующего утра. Она поднялась на ступени вместе с двумя представителями Совета и развернула документ с красной печатью.

— Представители Лунного совета зафиксировали действия Элварис Нейр, — объявила она. — Женщина, не обладающая признанным альфьим даром и не утверждённая Советом, присвоила право устанавливать законы, распоряжаться территорией и определять судьбу семи родов. До окончательного решения она объявляется самозваной правительницей Предела.

Соррен стоял у края площади и не скрывал удовлетворения.

Вельдра продолжила:

— Суд о законности её власти и принадлежности долины назначается на ночь последней полной луны перед истечением тридцатидневного срока. К этому часу Элварис Нейр обязана представить открытую дорогу, добровольное согласие семи родов и доказательства права говорить от имени Предела. В противном случае территория будет немедленно возвращена Серебряной стае.

Над её головой белым светом отозвалась четвёртая башня.