Страница 31 из 47
Ни один жилой дом не был разрушен. Мы потеряли навес, часть огорода и несколько переходов. Ткацкий зал устоял, колодец остался цел. Эсвель трижды пересчитала жителей, прежде чем закрыла книгу.
Вардена нашли у западной стены. Сайра и двое проводников остановили его возле узкой тропы. Семь представителей решили оставить его до рассвета в пустом помещении караванного двора под охраной, а утром вывести за границу вместе с копией записи о случившемся. Погнутую пластину положили в ящик рядом со старой печатью.
Когда основные работы закончились, я нашла Рейдаля у остановившейся башни. Он сидел на камне и смотрел на следы, оставленные между домами. На его плаще лежала дорожная пыль.
Я села рядом.
— Сайра отправляла людей к наблюдательному посту.
— Я видел их фонари сверху.
— Почему не отозвались?
— Тогда ещё не решил, вернусь ли.
Честность ответа лишила меня подготовленных упрёков.
— Я была несправедлива утром. Вы не пытались стать новым Сорреном.
— Пытался решать за всех, потому что считал себя единственным, кто понимает опасность. Разница меньше, чем мне хотелось бы.
— Но она есть.
Рейдаль провёл ладонью по лицу.
— После нашего спора я решил, что долине будет безопаснее без моего голоса. Если башни требуют силы, которая однажды едва всё не разрушила, лучше найти другой путь.
— Мы пытались.
— Видел.
— Другой путь оказался недостаточно громким.
— Поэтому я и боялся возвращаться. Не хотел снова стать человеком, без которого все кажутся беспомощными. В прошлый раз Соррен начал с этого: сказал, что только мой голос способен пробудить башни, а значит, я обязан выполнять его приказы.
— Сегодня вы вернулись не по приказу.
— Я услышал башню возле домов. Потом увидел знамя. Продолжать убеждать себя, что мой уход защищает людей, уже было бы обычным бегством.
Он посмотрел на меня.
— Я боялся снова стать причиной беды. И злился, потому что вы заметили этот страх.
— Я заметила его и использовала, чтобы победить в споре. Это тоже было давлением.
— Вы признаёте ошибки быстрее, чем я успеваю ими воспользоваться.
— Плохая хозяйственная привычка. Уменьшает запас взаимных обвинений.
На этот раз он улыбнулся.
— Внутри башни вы были одна?
— С Варденом.
— Это не улучшает ответ.
— Мейра держала канат.
— Она не могла подняться и остановить его.
— Именно поэтому поднялась я.
Рейдаль опустил взгляд на мои ладони, потёртые канатом.
— Я не имею права требовать, чтобы вы больше так не делали.
— Не имеете.
— Но могу попросить.
— Можете.
— В следующий раз не поднимайтесь на движущуюся башню одна.
— В следующий раз не уходите в горы перед её движением.
— Добровольный обмен просьбами?
— Именно.
Некоторое время мы слушали, как в поселении возвращают вещи из складов и ставят двери на уцелевшие дома.
— Сегодня ваш голос остановил башню, — сказала я. — Но не заглушил остальных.
— Я слышал их.
— Поэтому получилось. Сила становится опасной не тогда, когда она велика. А тогда, когда никого больше не слышит.
Рейдаль долго смотрел на меня.
— А если она слышит только одного человека?
— Тогда этому человеку стоит говорить осторожнее.
— Я сейчас не о башнях.
Он поднял руку и остановил её рядом с моей щекой, оставляя мне возможность отступить.
Я не отступила.
Его ладонь коснулась моего лица. Я накрыла её своей и сама приблизилась.
Поцелуй был осторожным и коротким. Не обещанием на всю жизнь после нескольких трудных дней и не наградой за спасённые дома. Только честным признанием, что между нами появилось нечто большее, чем общий враг и работа.
Когда мы отстранились, Рейдаль всё ещё держал ладонь у моей щеки.
— Это решение принято добровольно? — спросил он.
— Да. Но обсуждать его с семью представителями я не собираюсь.
— Наконец-то правило, которое мне нравится.
Над восточным перевалом раздался протяжный вой.
Ему ответил второй, затем третий голос. Звук прошёл между горами, предупреждая о приближении большой стаи.
Рейдаль поднялся первым.
На высоком перевале один за другим вспыхивали серебряные огни.
Соррен не собирался ждать двадцать четыре дня.
Он уже привёл Серебряную стаю к границе Предела.