Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 30 из 47

— Соррен предлагает вам вернуться до его прибытия. Не как жене: союз с родом Морвен останется в силе. Вы получите отдельный дом, содержание и право управлять двумя южными поместьями. Никто не потребует публично признавать ошибку.

Он предлагал жизнь, от которой я отказалась: чужие земли для управления и право принимать решения, пока они не мешают Соррену. Даже уважение выдавалось частью содержания.

— А жители Предела?

— Те, кто признает альфу, останутся. Главных зачинщиков переселят в разные владения, чтобы прежние конфликты не мешали порядку.

— И семь родов больше никогда не смогут открыть дорогу.

Варден пожал плечами.

— Не всем старым правам следует возвращаться.

Башня сделала новый шаг. Снизу донёсся треск дерева.

— Остановите её, — сказала я.

— Подпишите отказ от владения.

— Нет.

— Тогда подумайте, сколько домов стоит ваша гордость.

— Не моя гордость направила к ним камень.

Я шагнула к механизму. Варден перехватил второй рычаг.

— Если сдвинете пластину без правильного порядка, башня потеряет путь.

— Значит, вы не управляете ею. Только не позволяете выбрать другое направление.

Я схватила свободный конец цепи и потянула вниз. Варден попытался оттолкнуть меня, но не мог удерживать оба рычага. Один ушёл в сторону, башня повернула, и нас бросило к стене.

Пластина сдвинулась на ширину пальца.

Варден рванул цепь обратно. Я намотала её на металлическую дугу, используя как рычаг. Серебро заскрежетало о камень.

— Вы не понимаете, что делаете! — крикнул он.

— В этом мы сегодня похожи.

Пластина вышла из прорези наполовину. На обратной стороне древний знак Предела был перечёркнут личным символом Соррена. Я ударила пластиной о край кольца. Серебро погнулось. Варден схватил меня за запястье, но башня снова качнулась, и он потерял опору.

Со второго удара по знаку Соррена прошла трещина.

Центральное кольцо освободилось и начало вращаться.

Каменные стрелки дёрнулись в семь направлений. Башня ускорилась.

Пол ушёл из-под ног. Я ударилась плечом о стену, а снаружи раздался протяжный гул. Знамя Соррена сорвалось с шеста и исчезло в темноте.

Варден бросился к люку и открыл на противоположной стороне скрытый проход. Я не стала его удерживать. Прежде чем выйти, привязала погнутую пластину к поясу.

Спускаться по скобам было невозможно: они выходили и прятались без прежнего порядка. Я перелезла через край площадки и начала опускаться по канату, отталкиваясь ногами от стены. Башня двигалась почти непрерывно, ветер раскачивал меня, а петля впивалась в пояс.

До земли оставалось несколько человеческих ростов, когда верхнее крепление выскочило из углубления.

Канат провалился.

Я успела удержаться. Снизу линию натянули, и падение превратилось в жёсткий рывок. Мейра, Тарвен и Кайвен отступали вместе, постепенно опуская меня на землю.

Едва ноги коснулись камней, башня прошла мимо и направилась к ткацкому залу.

— Внутри был Варден, — сказала я, освобождаясь от петли. — Он использовал пластину с печатью Соррена. Я её сломала.

Мейра посмотрела на ускорившуюся башню.

— В следующий раз перед разрушением механизма посоветуйтесь хотя бы с теми, кто держит ваш канат.

Тарвен поднял пластину.

— Доказательство?

— Если переживём ближайшие минуты.

Шесть представителей заняли прежние места. Деррен снова попытался удержать голос Грозового рода, но центральное кольцо внутри вращалось свободно. Башня то поворачивала к площади, то возвращалась к домам.

До ткацкого зала оставалось пять шагов.

— Я не могу дать им ритм, — признался Деррен. — Мой голос теряется.

— Не заменяйте Рейдаля. Сохраняйте голос своего рода.

— А ритм?

Я не знала.

Признание этого уже не вызывало стыда, но времени на новый способ не оставалось.

С северной стороны пришёл низкий, ровный звук.

Он обозначил промежуток, в котором каждый голос мог быть услышан.

Рейдаль спускался по каменному гребню, продолжая вести одну протяжную ноту. В ней чувствовалась полная сила Громового волка, но воздух не давил на плечи и не заставлял людей молчать.

Деррен первым понял его намерение.

— Я отдаю голос рода Рейдалю Корвесу, — произнёс он. — Добровольно и только для этого выбора.

Седьмая линия вспыхнула.

— Вставайте вокруг ритма! — крикнула я шестерым представителям. — Не повторяйте слова Рейдаля. Называйте собственный выбор.

Рейдаль вошёл в круг последним. Его взгляд встретился с моим, но для вопросов и извинений не осталось времени.

Первый Громовой зов прошёл по земле и вернулся от стен башни.

Юрвен выбрал площадку у северного камня, потому что там основание не разрушит жилые стены. Кайвен хотел сохранить ткацкий зал и дом картографов. Мейра говорила о труде, который хранился в здании. Тарвен — о дороге, которую нельзя строить поверх чужих потерь. Эсвель — о праве общины самой решать, что считать важным. Невра — о линии древнего герба, проходившей через пустую площадку.

Башня не замедлялась.

Голоса начали сбиваться под каменным гулом. Рейдаль усилил ноту, и она на мгновение поднялась над остальными. По его лицу я увидела: Громовой волк снова требует закончить выбор один.

— Слушайте их! — сказала я.

Рейдаль перевёл взгляд с башни на людей.

Я не касалась его руки. Теперь он должен был удержать ритм сам, потому что сам решил вернуться.

Его голос опустился, освобождая место другим.

— Ещё раз. Не громче. Вместе.

Башня подняла плиту над углом ткацкого зала.

Семь голосов прозвучали снова. Громовой зов удерживал промежутки, но не заполнял их. Каждый представитель говорил собственные слова и завершил фразу вместе с остальными:

— Мы выбираем северный камень.

Белые линии погасли.

Поднятая плита замерла, не коснувшись крыши. Башня повернулась, прошла между ткацким залом и домом картографов, оставив до ближайшей стены меньше трёх шагов, и остановилась на пустой площадке.

Никто не двигался, пока основание окончательно не слилось с землёй.

Потом Кайвен сел прямо на дорогу. Орстен опустился рядом. Мейра обняла Эсвель, хотя ещё вчера их роды спорили из-за старого каравана. Тарвен поднял погнутую пластину и сообщил, что личный знак Соррена теперь годится только для дверной петли.

Смех пришёл не сразу, но всё-таки пришёл.