Страница 30 из 47
— Соррен предлагает вам вернуться до его прибытия. Не как жене: союз с родом Морвен останется в силе. Вы получите отдельный дом, содержание и право управлять двумя южными поместьями. Никто не потребует публично признавать ошибку.
Он предлагал жизнь, от которой я отказалась: чужие земли для управления и право принимать решения, пока они не мешают Соррену. Даже уважение выдавалось частью содержания.
— А жители Предела?
— Те, кто признает альфу, останутся. Главных зачинщиков переселят в разные владения, чтобы прежние конфликты не мешали порядку.
— И семь родов больше никогда не смогут открыть дорогу.
Варден пожал плечами.
— Не всем старым правам следует возвращаться.
Башня сделала новый шаг. Снизу донёсся треск дерева.
— Остановите её, — сказала я.
— Подпишите отказ от владения.
— Нет.
— Тогда подумайте, сколько домов стоит ваша гордость.
— Не моя гордость направила к ним камень.
Я шагнула к механизму. Варден перехватил второй рычаг.
— Если сдвинете пластину без правильного порядка, башня потеряет путь.
— Значит, вы не управляете ею. Только не позволяете выбрать другое направление.
Я схватила свободный конец цепи и потянула вниз. Варден попытался оттолкнуть меня, но не мог удерживать оба рычага. Один ушёл в сторону, башня повернула, и нас бросило к стене.
Пластина сдвинулась на ширину пальца.
Варден рванул цепь обратно. Я намотала её на металлическую дугу, используя как рычаг. Серебро заскрежетало о камень.
— Вы не понимаете, что делаете! — крикнул он.
— В этом мы сегодня похожи.
Пластина вышла из прорези наполовину. На обратной стороне древний знак Предела был перечёркнут личным символом Соррена. Я ударила пластиной о край кольца. Серебро погнулось. Варден схватил меня за запястье, но башня снова качнулась, и он потерял опору.
Со второго удара по знаку Соррена прошла трещина.
Центральное кольцо освободилось и начало вращаться.
Каменные стрелки дёрнулись в семь направлений. Башня ускорилась.
Пол ушёл из-под ног. Я ударилась плечом о стену, а снаружи раздался протяжный гул. Знамя Соррена сорвалось с шеста и исчезло в темноте.
Варден бросился к люку и открыл на противоположной стороне скрытый проход. Я не стала его удерживать. Прежде чем выйти, привязала погнутую пластину к поясу.
Спускаться по скобам было невозможно: они выходили и прятались без прежнего порядка. Я перелезла через край площадки и начала опускаться по канату, отталкиваясь ногами от стены. Башня двигалась почти непрерывно, ветер раскачивал меня, а петля впивалась в пояс.
До земли оставалось несколько человеческих ростов, когда верхнее крепление выскочило из углубления.
Канат провалился.
Я успела удержаться. Снизу линию натянули, и падение превратилось в жёсткий рывок. Мейра, Тарвен и Кайвен отступали вместе, постепенно опуская меня на землю.
Едва ноги коснулись камней, башня прошла мимо и направилась к ткацкому залу.
— Внутри был Варден, — сказала я, освобождаясь от петли. — Он использовал пластину с печатью Соррена. Я её сломала.
Мейра посмотрела на ускорившуюся башню.
— В следующий раз перед разрушением механизма посоветуйтесь хотя бы с теми, кто держит ваш канат.
Тарвен поднял пластину.
— Доказательство?
— Если переживём ближайшие минуты.
Шесть представителей заняли прежние места. Деррен снова попытался удержать голос Грозового рода, но центральное кольцо внутри вращалось свободно. Башня то поворачивала к площади, то возвращалась к домам.
До ткацкого зала оставалось пять шагов.
— Я не могу дать им ритм, — признался Деррен. — Мой голос теряется.
— Не заменяйте Рейдаля. Сохраняйте голос своего рода.
— А ритм?
Я не знала.
Признание этого уже не вызывало стыда, но времени на новый способ не оставалось.
С северной стороны пришёл низкий, ровный звук.
Он обозначил промежуток, в котором каждый голос мог быть услышан.
Рейдаль спускался по каменному гребню, продолжая вести одну протяжную ноту. В ней чувствовалась полная сила Громового волка, но воздух не давил на плечи и не заставлял людей молчать.
Деррен первым понял его намерение.
— Я отдаю голос рода Рейдалю Корвесу, — произнёс он. — Добровольно и только для этого выбора.
Седьмая линия вспыхнула.
— Вставайте вокруг ритма! — крикнула я шестерым представителям. — Не повторяйте слова Рейдаля. Называйте собственный выбор.
Рейдаль вошёл в круг последним. Его взгляд встретился с моим, но для вопросов и извинений не осталось времени.
Первый Громовой зов прошёл по земле и вернулся от стен башни.
Юрвен выбрал площадку у северного камня, потому что там основание не разрушит жилые стены. Кайвен хотел сохранить ткацкий зал и дом картографов. Мейра говорила о труде, который хранился в здании. Тарвен — о дороге, которую нельзя строить поверх чужих потерь. Эсвель — о праве общины самой решать, что считать важным. Невра — о линии древнего герба, проходившей через пустую площадку.
Башня не замедлялась.
Голоса начали сбиваться под каменным гулом. Рейдаль усилил ноту, и она на мгновение поднялась над остальными. По его лицу я увидела: Громовой волк снова требует закончить выбор один.
— Слушайте их! — сказала я.
Рейдаль перевёл взгляд с башни на людей.
Я не касалась его руки. Теперь он должен был удержать ритм сам, потому что сам решил вернуться.
Его голос опустился, освобождая место другим.
— Ещё раз. Не громче. Вместе.
Башня подняла плиту над углом ткацкого зала.
Семь голосов прозвучали снова. Громовой зов удерживал промежутки, но не заполнял их. Каждый представитель говорил собственные слова и завершил фразу вместе с остальными:
— Мы выбираем северный камень.
Белые линии погасли.
Поднятая плита замерла, не коснувшись крыши. Башня повернулась, прошла между ткацким залом и домом картографов, оставив до ближайшей стены меньше трёх шагов, и остановилась на пустой площадке.
Никто не двигался, пока основание окончательно не слилось с землёй.
Потом Кайвен сел прямо на дорогу. Орстен опустился рядом. Мейра обняла Эсвель, хотя ещё вчера их роды спорили из-за старого каравана. Тарвен поднял погнутую пластину и сообщил, что личный знак Соррена теперь годится только для дверной петли.
Смех пришёл не сразу, но всё-таки пришёл.