Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 26 из 47

— Старый спор не исчезнет только потому, что он оказался кому-то выгоден.

— Не исчезнет. И я не прошу вас забыть потери или признать другую сторону правой. Но через двадцать четыре дня человек, который собрал вас здесь именно из-за этой вражды, придёт за долиной.

— Что вы предлагаете? — спросила Мейра. — Обнять друг друга и дружно открыть дорогу?

— Предлагаю принять правила, при которых согласие не будет означать подчинение.

К утру на площади собрались все жители. Варден наблюдал из окна караванного двора, но Рейдаль поставил у входа двух человек и не позволил посланнику вмешаться.

Я вынесла старый герб Предела и положила под ним семь камней, соответствовавших родам.

— Постоянную дорогу нельзя открыть приказом одного человека, — сказала я. — Значит, решения, касающиеся всей долины, будут принимать семь представителей. По одному от каждого рода.

— Мы уже выбрали представителей, — заметил Тарвен.

— Выбрали для разговора со второй башней. Теперь каждый род должен сам подтвердить, кто станет его голосом на следующие семь дней. После этого выбор можно изменить.

— Почему на семь? — спросил Кайвен.

— Чтобы никто не превратил право говорить в пожизненную власть.

— Семь человек способны договориться между собой и не слушать остальных, — произнесла женщина из Речного рода.

— Поэтому каждый взрослый житель получит право возражения. Если решение угрожает его дому, труду или доле общего имущества, он кладёт перед представителями серый камень и объясняет причину. Решение нельзя принять, пока на возражение не ответят открыто.

Рейдаль стоял у стены, скрестив руки.

— Один человек сможет задержать всю долину.

— Только если назовёт конкретное последствие.

— Пока семь представителей выясняют, достаточно ли конкретно он испуган, башня разрушит дом.

— При непосредственной опасности решение принимает человек, отвечающий за нужную работу. Сайра ведёт людей по тропе, Юрвен решает, безопасен ли склон, Мейра останавливает использование каната, а вы руководите защитой. После опасности решение объясняется общине.

— Значит, в спокойный день мы будем говорить, а в трудный снова подчиняться сильнейшему.

— Не сильнейшему, а тому, кто обладает необходимым опытом. И только пока существует непосредственная угроза.

— Угроза здесь существует всегда.

— Именно этой фразой Соррен оправдывал любые приказы.

Лицо Рейдаля стало неподвижным.

Я поняла, что зашла слишком далеко, но отступить без объяснения означало превратить сказанное в скрытое обвинение.

— Я не сравниваю вас с ним, — продолжила я. — Но инструменты власти остаются опасными независимо от того, кто их держит.

— Удобно рассуждать о моём голосе как об инструменте, когда он нужен вам для каждой башни.

— Мне нужен не ваш приказ. Нужна ваша способность удерживать общий ритм.

— До момента, когда мои слова вам не понравятся.

— Ваше право возражать будет таким же, как у остальных.

— Мой голос не такой, как у остальных. Вы сами это знаете.

— Сила не должна давать больше прав.

— Зато вы готовы использовать её, когда камень пойдёт на дома.

— Да, если вы сами согласитесь.

— Башня не станет ждать моего согласия.

Люди вокруг молчали. Рейдаль смотрел только на меня.

— Вы строите порядок для времени, которого у нас нет, — сказал он. — Двадцать четыре дня невозможно потратить на советы, возражения и новые выборы представителей.

— А я не открою постоянную дорогу голосами людей, которые подчинились из страха потерять дом. Башни отличают приказ от добровольного решения.

— Вы уверены в этом после двух попыток?

— Нет. Но надпись говорит именно о добровольном выборе.

— Каменная надпись для вас убедительнее опыта живых людей.

— Опыт живых людей привёл к четырём годам молчания.

— Потому что я боялся повторить ошибку.

— И теперь хотите исправить её тем же способом, только считая себя более достойным командиром?

В его глазах появилось такое выражение, что я сразу пожалела о словах.

Не потому, что они были полностью неверны, а потому, что ударили именно туда, где он меньше всего заслуживал удара.

— Значит, вы всё-таки видите во мне следующего Соррена, — тихо произнёс Рейдаль.

— Я вижу человека, который слишком легко решает за других, когда боится их потерять.

— А я вижу женщину, которая прячет собственную власть в правилах и называет это свободой.

Он снял с плеча плащ.

— Третья башня стоит у северной тропы. Я проверю её положение до следующей ночи.

— Один?

— Так быстрее.

— Возьмите Сайру.

— Она нужна у переправы.

— Тогда вернитесь до темноты.

Рейдаль посмотрел на меня с горькой усмешкой.

— Это приказ или правило?

— Просьба.

— Сегодня я не готов её выполнять.

Он ушёл к северной дороге, не прибегая к голосу и не оглядываясь.

Мне хотелось последовать за ним, остановить и объяснить, что я не считаю его похожим на Соррена. Но передо мной стояли сорок три человека, и каждый ждал, откажусь ли я от предложенных правил после первого же конфликта с тем, кому доверяла больше остальных.

Я осталась.

Представителей выбирали почти до полудня. Пять родов подтвердили прежние голоса. Лесной род заменил Орстена на Кайвена, потому что братья сами решили по очереди представлять семью. Грозовой род после ухода Рейдаля выбрал Деррена — мужчину, который раньше предупреждал, что башни не отвечают другим голосам его рода.

Первое решение касалось дохода от торговли.

Тарвен предлагал потратить большую часть на железо для постоянной дороги. Мейра требовала купить волокно для новых канатов. Юрвен настаивал на древесине и каменных инструментах. Спор быстро стал привычным и громким.

Серый камень положила Эсвель.

Она сделала это неуверенно, но не убрала руку, когда все повернулись к ней.

— Крыша общего зернового склада протекает после бури, — сказала она. — Если потратить всё на дорогу, часть новых семян отсыреет до посева.

Вчера её замечание могло потеряться среди голосов мастеров. Теперь представители обязаны были ответить.

Мы проверили склад. Две балки действительно нуждались в замене, а ткань на крыше пропускала воду. На ремонт требовалась небольшая часть дохода и один день работы. Решение изменили: сначала защита семян, затем металл и волокно, остаток — в общий запас.