Страница 25 из 47
Я отнесла документ в дом управляющего. Эсвель, Невра и Рейдаль пошли со мной. На столе уже лежали акт передачи Предела, бумаги о разводе, старые карты и копия соглашения, найденная среди архивов.
Сначала мы проверили печать. Она выглядела подлинной, но это ничего не доказывало: новая личная печать оставалась у Соррена, и он мог заверить ею любой текст.
Требование ссылалось на девятую статью старого соглашения. Мы нашли её после полуночи.
— «Доходы, полученные от временно восстановленных участков пути, распределяются поровну между местной общиной и стороной, обеспечивающей охрану владения», — прочитала Эсвель. — Здесь действительно сказано о половине.
— Стороной, обеспечивающей охрану, — повторила я. — Серебряная стая не охраняет Предел четыре года.
— Соррен заявит, что защита границы продолжается, — сказала Невра.
— Тогда ему придётся представить расходы и списки стражи. Таких расходов нет.
Я вела хозяйственные книги дома Вейг и точно знала: после ухода людей Соррена на Предел не выделяли ни одной монеты. Иногда в пограничных сводках появлялись расходы на наблюдение, но они относились к внешней заставе, расположенной за пределами долины.
Половину дохода Соррен не получит.
Однако он оставил требование не ради денег. Девятая статья привела нас к примечанию, а оно — к двенадцатой статье соглашения. В копии из архива нижняя часть страницы была повреждена, поэтому раньше мы не смогли прочитать весь текст.
Полная формулировка нашлась в приложении к документам о разводе.
Я дважды перечитала строку, прежде чем повернула лист к остальным.
— Здесь сказано: если семь башен одновременно признают постоянный путь, права временного управляющего прекращаются.
— Это мы уже знали, — ответил Рейдаль.
— Не всё.
Я продолжила читать:
— «Владение, восстановившее древнюю дорогу посредством согласованной воли семи родов, признаётся самостоятельной пограничной территорией. Ни одна внешняя стая не получает права назначать её управляющего, изымать доходы или требовать подчинения её жителей».
Эсвель придвинула свечу ближе.
— Почему это оказалось среди документов о разводе?
— Потому что акт передачи является частью раздела имущества. Соррен обязан был приложить все условия, способные изменить ценность передаваемой земли.
— Он рассчитывал, что вы не найдёте?
— Рассчитывал, что мы не откроем постоянный путь.
Рейдаль взял лист и прочитал статью сам.
— Временная переправа ничего не меняет.
— Она доказывает связь с внешним трактом, но для независимости нужно открыть всю древнюю дорогу через семь башен.
— За двадцать четыре дня.
— За двадцать четыре дня.
Невра развернула карту. После двух движений башни начали складываться в герб Предела, однако оставались ещё пять строений. Если каждая потребует отдельного решения, нам предстояло не только понять их назначение, но и добиться согласия всех семи родов для каждого участка дороги.
— Одних представителей недостаточно, — сказала Невра. — Надпись говорит о добровольном выборе семи родов, а не семи назначенных людей.
— Вчера башня приняла наши голоса, — возразила Эсвель.
— Для одного направления. Постоянный путь меняет всю долину. Если хотя бы один род заявит, что его представитель говорил без согласия остальных, Совет сможет оспорить решение.
Я посмотрела на старые списки переселенцев. Все сорок три имени распределялись по семи родам. Возле некоторых стояли пометки о прежнем месте жительства и причинах переселения.
Сначала они казались обычными записями. Потом я узнала несколько названий.
Каменный и Речной роды много лет спорили из-за русла, изменённого после укрепления горного склона. Железный род обвинял Лесной в отказе поставлять древесину, а Лесной считал кузнецов виновными в пожаре на восточном склоне. Род Северных троп потерял людей после того, как Ткацкий род настоял на отправке каравана перед ранним снегом. Грозовой род прежде выполнял решения Лунного совета и потому воспринимался остальными как его силовая рука.
Соррен поселил в одной долине не просто представителей семи родов.
Он выбрал тех, кто имел причины не доверять друг другу.
На последней странице стояла моя старая подпись.
Я вспомнила этот список. Соррен принёс его вместе с десятком хозяйственных распоряжений и сообщил, что люди добровольно согласились осваивать Предел. Я проверила, достаточно ли выделено зерна, инструментов и ткани, но не изучила историю каждого имени.
— Я подписала их переселение, — сказала я.
Рейдаль посмотрел на страницу, но ничего не произнёс.
— Соррен составлял список, — продолжила я. — Однако хозяйственное обеспечение подтверждала я. Он знал, что для открытия дороги нужны семь родов, и одновременно выбирал людей, которые никогда не придут к согласию.
— Сначала он хотел заставить нас подчиниться, — сказал Рейдаль. — Когда не получилось, разногласия стали полезны.
— Поэтому после первой неудачи он прекратил снабжение. Голодные люди спорят сильнее сытых, особенно если вынуждены делить последние запасы.
Эсвель провела пальцем по своей фамилии.
— Мой отец считал Юрвена виновным в гибели мельницы. Юрвен до сих пор уверен, что Речной род сам направил воду к его каменоломне.
— Потому что так и было, — донёсся голос от двери.
Юрвен стоял на лестнице. За ним собрались Тарвен, Мейра и несколько других жителей. Разговор о старых списках уже распространился по поселению.
— Ваши люди разрушили отводной канал, — продолжил он.
— После того как Каменный род перекрыл основное русло, — ответила Эсвель.
— Мы укрепляли склон, иначе вода смыла бы дорогу.
— Она смыла наши дома.
Тарвен вмешался, напомнив о древесине, которую Лесной род отказался поставлять его кузницам. Орстен, поднявшийся следом, заявил, что кузнецы требовали рубить молодые деревья и угрожали забрать лес силой. Мейра потребовала не превращать комнату в очередной суд над давно умершими решениями, но Невра напомнила ей о караване, после которого два рода не разговаривали несколько лет.
Через несколько минут все говорили одновременно.
Рейдаль повысил голос:
— Прекратите.
Разговоры оборвались.
Белые линии на карте, лежавшей перед нами, едва заметно дрогнули.
Я положила ладонь на край стола.
— Вот на это рассчитывал Соррен.
Юрвен нахмурился.