Страница 19 из 47
Глава 5
Первый выбор вместо приказа
Личная печать Соррена лежала у меня на ладони, но самым важным оказалось не то, кому она принадлежала, а где именно мы её нашли.
Тарвен осветил центральную плиту переносным фонарём и показал на узкую прорезь между двумя каменными кольцами. На её краях сохранились свежие для древнего механизма царапины. Я приложила печать боковой стороной, не вставляя её внутрь, и ширина совпала полностью.
— Она служила клином, — сказал кузнец. — Кольцо должно поворачиваться, но металл удерживал его на одном месте.
Невра провела пальцем над вырезанной на полу картой. Семь желобов, начинавшихся у стен, сходились в центре, а оттуда расходились к изображениям дорог. Сейчас центральный круг стоял свободно, и одна из тонких каменных стрелок медленно смещалась, подчиняясь общему ритму наших голосов.
Раньше её удерживала печать.
Стрелка была направлена на старый мост.
— Значит, башня не выбирала этот путь сама, — произнесла Невра. — Её заставляли возвращаться к одной дороге.
— Не заставляли, — поправил Рейдаль. — Запирали возможность выбрать другую.
Он стоял у входа и следил за белыми линиями на стенах. После разговора в кузнице его голос стал спокойнее, однако привычка ожидать беды никуда не исчезла.
Я перевернула печать. На ободе темнела знакомая зарубка.
Четыре года назад Соррен распорядился изготовить новую личную печать, объяснив, что прежняя треснула во время поездки. Тогда я не придала этому значения. Писцы получили другой серебряный знак, а старый исчез из хозяйственных книг.
Теперь он нашёлся внутри башни, движение которой годами перекрывало дорогу и разрушало всё, что жители пытались возле неё построить.
— Соррен оставил печать после первой попытки, — сказала я. — Или вернулся позже и вставил её сюда намеренно.
— Зачем? — спросила Эсвель. — Он уже получил управление долиной.
— Временное управление, — напомнила я. — Через пять лет Совет должен был решить, способен ли Предел снова распоряжаться дорогой самостоятельно. Если бы жители восстановили путь раньше, у Соррена появились бы соперники за право собирать плату с караванов.
Невра посмотрела на вырезанные линии.
— Поэтому каждый новый мост разрушался.
— И поэтому склады оказывались на пути башни, — добавил Тарвен. — Мы переносили кузнечные заготовки ближе к дороге, а она приходила туда следом.
Рейдаль подошёл к центральной плите.
— Печать могла запирать только одно направление. Откуда Соррен знал, где мы построим следующий переход?
Ответ нашёлся не сразу.
Я вспомнила отчёты, которые поступали в дом Вейг после официального прекращения поставок. Они назывались пограничными сводками и содержали сведения о состоянии склонов, погоде и передвижениях одиночных путников. Соррен уверял, что записи необходимы для защиты северо-восточной границы.
В них не упоминались жители Предела, но кто-то продолжал наблюдать за долиной.
— У него был источник сведений, — сказала я. — Возможно, всадники следили с внешнего хребта. Возможно, кто-то передавал сообщения из поселения. Печать оставалась в механизме, но башне требовался голос или знак, чтобы выбрать точную дорогу.
— Серебряная метка на вашей двери, — произнесла Мейра.
— Она появилась в ту же ночь, когда первая башня разрушила мост, — напомнила я. — Такой знак мог быть не сообщением для человека, а указателем для башни.
Рейдаль нахмурился.
— Дом управляющего находится почти на одной линии со старым мостом.
— А первая башня прошла мимо поселения и выбрала ложбину, возле которой стояла я.
Мы пока не понимали, как именно работал серебряный знак, однако общая картина становилась яснее. Соррен присвоил древний символ согласия, превратил его в тайную метку дома Вейг и научился направлять хотя бы одну башню. Он не мог открыть всю дорогу, потому что для этого требовался добровольный выбор семи родов, зато мог снова и снова мешать жителям восстановить связь с внешним миром.
Предел должен был выглядеть беспомощным к моменту окончания договора.
Я завернула печать в кусок плотной ткани и передала Эсвель.
— Запишите, где и при каких обстоятельствах мы её нашли. Свидетелями будут все, кто вошёл в башню. После этого положите печать в отдельный ящик и опечатайте знаками семи родов.
— Почему не оставите у себя? — спросила она.
— Потому что Соррен легко заявит, что бывшая жена подбросила его вещь ради мести. Если печать будет храниться у всей общины, ему придётся обвинять сразу семь родов.
Рейдаль одобрительно наклонил голову.
— Разумно.
— Вы уже второй раз говорите это обо мне. Начинаю беспокоиться.
— Не привыкайте.
Выход из башни начал сужаться, едва Эсвель закончила запись. Мы покинули помещение, и каменные плиты сомкнулись за нашими спинами. На этот раз никто не испугался. Люди смотрели на башню не как на неразумную угрозу, а как на сложный механизм, правила которого ещё предстояло понять.
До поселения добрались глубокой ночью. Я рассчитывала поспать хотя бы несколько часов, но у площади меня ждала Сайра. Проводница вернулась с северного уступа и принесла известие, которое не позволяло отложить решения до утра.
— Повозка вышла от заставы раньше срока, — сообщила она. — С ней трое торговцев и шестеро сопровождающих. К полудню будут у разрушенного моста.
— Они знают, что переправы нет?
— На заставе знают только, что старый мост повреждён. Орвен рассказал, что оставил вас возле долины, а дальше каждый добавил что-нибудь своё. Один утверждает, будто башня проглотила мост. Другой — что вы приказали ей отойти.
— Второй рассказ полезнее для торговли, — заметила я. — Но не настолько правдив.
Сайра присела у стола, где Невра разложила карту.
— Торговцы не станут ждать долго. Если не увидят способа перейти, вернутся до вечера.
Это означало, что у нас оставалось меньше половины дня, чтобы показать хотя бы начало работающей переправы. Полноценный настил за такое время не построить, но можно было натянуть грузовой канат, установить небольшую подвесную площадку и перевезти несколько человек по одному.
Рейдаль выслушал расчёты и сразу отверг идею.
— Основные крепления ещё не проверены. Камень у северного изгиба выдержит, но канат Мейры собран из старых волокон. Если торговец окажется тяжелее мешка с зерном, он закончит знакомство с Пределом на дне ложбины.