Страница 16 из 47
Глава 4
Громовой волк без стаи
Надпись на основании башни не исчезла, когда я отвела взгляд. Серебряные буквы продолжали мерцать на тёмном камне, а рядом с ними проступал знак, который дом Вейг много лет выдавал за собственный.
Рейдаль первым заметил, куда я смотрю.
— Вы уверены? — спросил он.
— Этот символ стоял на распоряжениях Соррена, которые не должны были попадать в общие книги. Я видела его сотни раз.
Невра подошла ближе и раскрыла футляр с картами. На одном из старых листов сохранился ранний герб Предела: семь вытянутых лучей сходились к кругу, внутри которого едва различались те же три линии.
— Это знак согласия, — сказала она после недолгого молчания. — Так называла его моя бабушка. Я думала, он обозначает Совет семи родов.
— Соррен объяснял иначе, — отозвался Рейдаль. — Говорил, что три линии означают власть, закон и защиту одного альфы.
— Удобное толкование для человека, который собирался поставить своё имя над чужим знаком, — заметила я.
Мейра провела ладонью над надписью, не прикасаясь к камню.
— Если знак принадлежал Пределу, почему никто этого не знал?
— Знали старшие, — ответила Невра. — Но после первого обвала часть записей пропала. Остальное Соррен велел отправить в свой дом для проверки.
Тарвен тем временем обошёл основание башни и обнаружил под надписью семь гладких углублений, расположенных полукругом на высоте человеческой груди.
— Похоже на места для ладоней, — сказал он.
Мейра предложила сначала убедиться, что башня не отнимет протянутую руку, но проверить догадку мы не успели. Белые полосы потускнели, щель с надписью закрылась, и перед нами снова оказалась цельная стена.
— Она дала нам время прочитать, — произнесла Эсвель.
— Или показала, что услышала выбор, — ответила я. — Пока этого достаточно.
До темноты оставалось меньше часа, поэтому мы вернулись к складам. Тарвен выбрал железные балки для креплений, Мейра проверила старые канаты, Юрвен нашёл две низкие телеги, а братья-плотники заменили треснувшую ось. Я вместе с Эсвель отмечала вынесенные материалы и делила их на необходимые для переправы, полезные для весенних работ и те, что могли подождать. Никто не спрашивал, кто главный: каждый занимался своим делом, и работа двигалась быстрее, чем любое распоряжение.
Рейдаль следил, чтобы люди не подходили к башне, но не пользовался голосом даже тогда, когда одна из телег застряла между камнями. Он молча помог вытолкнуть колесо, и я заметила это только потому, что уже знала, чего он избегает.
После наступления темноты на площади разложили карты и расчёты. Я попросила встать рядом представителей семи родов: Юрвена от Каменного, Орстена от Лесного, Невру от рода Северных троп, Мейру от Ткацкого, Тарвена от Железного, Эсвель от Речного и Рейдаля от Грозового. Все семь родов сохранились в долине, хотя некоторые насчитывали всего по трое человек. Соррен называл их случайными переселенцами, но собрал здесь именно тех, кто был нужен башням.
— Он знал, что нужны все семь, — сказала Невра.
— Знал часть правды, — ответила я. — Если бы знал всё, дорога уже принадлежала бы ему.
— Или долины бы больше не было, — произнёс Рейдаль.
Я предложила утром повторить общий выбор возле башни. К тому времени склады будут пусты, поэтому при неудаче мы потеряем стены, а не материалы.
Мейра посмотрела на Рейдаля.
— Вы сможете снова говорить вместе с нами?
— Нет.
Ответ прозвучал так быстро, что несколько человек повернулись к нему одновременно.
— Без Грозового рода ничего не откроется, — сказала Невра.
— Выберите другого.
— В долине есть ещё шестеро из нашего рода, — отозвался мужчина у дальнего края стола. — Но башни никогда не отвечали нам.
Рейдаль не посмотрел в его сторону.
— Значит, не нужно их тревожить.
— Вчера вы хотели понять, как открыть дорогу, — напомнила я. — Сегодня отказываетесь от единственной проверки.
— Потому что знаю, чем она может закончиться.
— Мы все видели, что башня остановилась.
— Вы видели то, что она позволила увидеть.
Разговор начал привлекать внимание всей площади. Я могла продолжить при свидетелях, но тогда Рейдаль будет защищать не решение, а собственное достоинство. Споры, в которых человеку не оставляют возможности отступить без унижения, редко приводят к добровольному согласию.
— Поговорим без слушателей, — сказала я.
— Нам нечего обсуждать.
— Тогда вы потратите несколько минут, чтобы сообщить это ещё раз.
Он ушёл с площади первым. Я последовала за ним к пустой кузнице, где после вечерней работы остывали камни пола. Тарвен остался у столов, поэтому внутри никого не было. Рейдаль остановился у открытого окна, но не повернулся ко мне.
— Вы уже рассказали, что перекрыли голос Соррена, — начала я. — Однако не рассказали, почему уверены, что ваш собственный голос опаснее остальных.
— Я сказал достаточно.
— Для человека, который требует доверия, вы оставляете слишком много пустых мест.
— Я ничего от вас не требую.
— Вы требуете, чтобы я отказалась от проверки, от которой зависит дорога, и приняла ваше решение без объяснения.
Он повернулся.
— Вы не слышали мой настоящий голос.
— Слышала у моста.
— Нет. Там я просто говорил громче камня.
— Тогда покажите разницу.
На лице Рейдаля появилось не раздражение, а усталость человека, которому предложили открыть давно замурованную дверь.
— Соррен тоже хотел, чтобы я показал разницу, — произнёс он. — Пять лет назад он привёл меня к центральной дороге и сказал, что только Громовой волк способен разбудить семь башен. Старые записи упоминали зов, который должен пройти через всю долину.
— Вы поверили?
— Я был его капитаном. Верил, что приказ альфы служит стае, даже если не понимаю замысла.
Он провёл ладонью по светлой полосе на щеке. Я уже замечала этот жест, но впервые поняла, что шрам связан не с обычной пограничной стычкой.
— Я встал в центре и позвал башни. Не приказал им двигаться. Только дал голос, достаточно сильный, чтобы меня услышали на обоих хребтах. Все семь ответили.
— Что произошло потом?
— Соррен решил, что успех принадлежит ему. Он встал рядом и велел башням открыть дорогу. Мой голос уже связал их, а его приказ дал направление. Они пошли к нам одновременно.
— Вы продолжили говорить?
— Соррен приказал удерживать зов. Я подчинился.