Страница 15 из 47
Семь голосов прозвучали не идеально одновременно. Юрвен начал чуть раньше, Мейра закончила позже, а голос Эсвель дрогнул на середине. Но каждый назвал северную площадку за складами.
Невра выбрала её, потому что там сходились линии старой карты.
Юрвен — потому что грунт выдерживал вес башни.
Орстен — потому что путь не затрагивал лесной склон.
Мейра — потому что сохранялись склады и канатная площадка.
Тарвен — потому что железные балки оставались доступными.
Эсвель — потому что дорога к запасам не перекрывалась.
Рейдаль произнёс последним:
— Я выбираю северную площадку, потому что этот путь не требует подчинения ни одному голосу.
Башня опустила поднятую плиту.
Белые полосы на её стенах вспыхнули так ярко, что пришлось прикрыть глаза. Земля задрожала, каменный исполин повернулся, но теперь его движение было ровным. Он прошёл между складами и склоном, не задев ни одного строения, сделал ещё четыре шага и остановился точно в указанном месте.
Несколько мгновений никто не говорил.
Потом Тарвен рассмеялся. Не сдержанно, как люди на площади после моих ответов, а громко и почти неверяще. Мейра опустилась на камень, Эсвель закрыла лицо ладонями, а Невра схватила карту и принялась сравнивать новое положение с линиями герба.
Рейдаль остался рядом со мной.
— Это могло быть совпадением, — сказал он.
— Могло.
— Вы говорите это после того, как остановили башню?
— Мы направили её. Остановилась она там, где выбрали семь человек. Пока мы не повторим результат, нельзя считать способ надёжным.
— Соррен после первой удачи уже объявил бы себя повелителем башен.
— Поэтому он и не добился второй.
Рейдаль посмотрел на меня, и на этот раз улыбка всё-таки появилась. Короткая, усталая, но настоящая.
— Теперь понимаю, почему он решил с вами развестись.
— Потому что я портила торжественные объявления?
— Потому что рядом с вами его победы выглядели менее убедительно.
Я не успела ответить.
Из основания башни донёсся протяжный каменный скрежет. Люди отступили, решив, что она снова начинает движение, однако белые полосы оставались неподвижными.
На нижней плите появилась узкая щель.
Камень разошёлся в стороны, открывая гладкую тёмную поверхность, которой прежде не было видно. По ней одна за другой проступили серебряные буквы.
Невра подошла первой, но остановилась, не касаясь надписи.
Я прочитала вслух:
— Семь голосов. Семь родов. Один добровольный выбор.
Рядом со словами находился тот же знак, который ночью проявился на моей двери.
Три сходящиеся линии внутри серебряного круга.
Только теперь я поняла, что он принадлежал не Соррену.
Дом Вейг присвоил себе символ, созданный задолго до его власти над Пределом.