Страница 12 из 47
— Тогда разделим работу. Одни подготовят канаты, другие крепления, третьи настил. Место будут знать только те, кому оно необходимо.
Рейдаль скрестил руки на груди.
— Вы обещали не командовать.
— Я предлагаю способ не дать неизвестному человеку помешать работе. Отказаться можно в любое время.
— Удобная формулировка.
— Вы предпочитаете собрать всех и потребовать признания?
Он не ответил.
Я закрыла сундук и достала из папки подлинник договора.
— Кроме того, мне нужно проверить один пункт. Вчера я читала его после двух дней дороги и могла упустить деталь.
Мы поднялись в комнату. Серебряный знак исчез полностью, но угольный круг остался. Рейдаль осмотрел дверь с обеих сторон, затем провёл ладонью по верхнему краю.
— Никаких следов.
— Мейра уже проверяла.
— Мейра плетёт канаты, а не ищет тайные метки.
— Я думала, каждый здесь умеет всё лучше остальных.
— Это были ваши выводы, не наши обещания.
Я разложила договор на столе. Рейдаль остановился у окна и не стал читать через моё плечо. Возможно, из уважения к чужим документам, а возможно, потому что содержание ему уже было известно.
Условие о тридцати днях занимало почти половину страницы. Совет требовал подтвердить «устойчивое сообщение между внутренней дорогой Предела и внешним торговым трактом». Вчера я сосредоточилась на слове «сообщение» и решила, что временной переправы будет достаточно.
Ниже находилось примечание, написанное более мелко.
Если сообщение не восстанавливалось к окончанию срока, прежний договор между Серебряной стаей и Лунным советом возобновлялся автоматически.
— Какой прежний договор? — спросила я.
Рейдаль отвернулся от окна.
— Значит, вы всё-таки дочитали.
— Вы знали?
— Знал, что Соррен не отдал бы долину без причины.
— Мне нужна не догадка.
Он несколько мгновений молчал, затем сел напротив.
— До того как башни начали перекрывать путь, через Предел проходила самая короткая дорога между северными землями и восточными портами. Торговцы платили за проход каждому роду отдельно. Это вызывало споры, поэтому Лунный совет предложил единое соглашение.
— Кто получал сбор?
— Предел. Деньги делили между семью родами, которые охраняли свои участки дороги.
— А потом пришёл Соррен.
— Сначала он предложил защиту. Когда башни начали двигаться чаще, Совет решил, что малые роды не справляются. Соррен обещал восстановить путь и взамен получил временное право управлять долиной.
— На какой срок?
— Пять лет.
Я посмотрела на дату в нижней части документа.
Пять лет истекали через тридцать дней.
— Если путь не открыт, Предел возвращается ему не как временное владение, — сказала я. — Совет признаёт, что семь родов окончательно утратили способность управлять дорогой.
— А Серебряная стая получает землю без прежних ограничений.
— Значит, Соррен передал мне долину перед самым окончанием соглашения. Если я провалюсь, Совет скажет, что попробовал другого владельца и тоже не получил результата.
— После этого никто не станет оспаривать его права.
Я перечитала примечание ещё раз. Формулировки были составлены так, чтобы выглядеть обычным уточнением, однако именно здесь скрывалась истинная цена сделки. Соррену требовалось не просто унизить меня. Я должна была стать последним доказательством неспособности Предела к самостоятельности.
Если же мне удастся открыть дорогу, его расчёт обернётся против него.
— Он был уверен, что башни невозможно остановить, — сказала я.
— Он пытался.
— Расскажите.
Рейдаль не ответил сразу. Его взгляд остановился на карте, которую я оставила разложенной рядом с договором.
— Откуда она у вас?
— Внизу лежали старые связки. Это работа Невры.
Он подошёл к столу.
— Вы нанесли новые линии?
— Только соединила крайние точки. Посмотрите.
Я показала рисунок, похожий на семь лучей старого герба. Рейдаль провёл пальцем по одному из направлений, затем по другому.
— Невра считала, что башни повторяют прежние пути караванов.
— Пути не сходились бы к пустому центру. И не образовывали бы семь одинаковых выступов.
— Вы видели этот знак раньше?
— На гербе Предела. Его копия хранилась в счётной комнате дома Вейг.
Рейдаль поднял глаза.
— Соррен убрал герб после первого года работ.
— Почему?
— Сказал, что старые символы мешают семи родам стать одной стаей.
— И заменил их собственным знаменем.
— Именно.
Я откинулась на спинку стула.
— Что он сделал с башнями?
— Собрал представителей всех родов у центральной дороги. Приказал им признать его единственным альфой и потребовал, чтобы башни открыли путь.
— Башни не подчиняются словам.
— Он считал иначе. В старых записях говорилось, что дорогу открывает голос хранителя. Соррен решил, что речь идёт об альфьем голосе.
— И использовал свой дар.
— Да.
Рейдаль говорил ровно, но пальцы его правой руки сжались на краю стола.
— Сначала ничего не произошло. Тогда он усилил приказ. Люди вокруг не могли пошевелиться, а некоторые упали на колени. Башни начали двигаться одновременно.
— К дороге?
— К голосу.
Я представила семь каменных строений, поворачивающихся к одному человеку. Соррен, вероятно, счёл это победой.
— Они сошлись слишком близко.
— Одна перекрыла русло, другая разрушила часть дороги. Третья сдвинула склон возле старых складов. Людей удалось вывести не сразу.
— Кто руководил выводом?
Рейдаль посмотрел на меня так, что ответ стал понятен до того, как он заговорил.
— Я.
— Вы были тем назначенным командиром, который исчез после разрушения?
— Не исчез. Меня изгнали.
В документах Соррена говорилось, что командир покинул долину после мятежа жителей. В действительности Рейдаль стоял передо мной, а жители доверяли ему достаточно, чтобы слушать во время опасности.
— За что?
— Я остановил приказ Соррена.
— Каким образом?
— Перекрыл его голос своим.
Это объясняло то, как легко его команда у моста прорезала гул башни. Рейдаль обладал не просто сильным голосом. Он мог противостоять альфьему дару Соррена.
— Значит, вы тоже альфа?
Его лицо стало жёстче.
— Нет.
— Но ваш голос заставляет людей слышать вас.
— Слышать и подчиняться — не одно и то же.