Страница 11 из 47
— Почему не сейчас?
— Потому что он ушёл за моими лошадьми и вещами. Отправлять человека вдогонку ради исчезнувшего рисунка неразумно.
Она хотела возразить, но сдержалась.
— Всадник Соррена ночевал здесь не один?
— В комнату он поднялся один. На площади за ним наблюдали.
— Кто?
— Почти все. Мы не доверяем людям Вейга.
— И всё же знак появился.
— Возможно, он уже был на двери и проявился при луне.
— Возможно.
Я не стала добавлять, что Соррен иногда использовал похожие метки на документах, которые собирался проверить позднее. Серебряный состав наносили так, чтобы знак проявлялся только в определённый час. Если всадник оставил его заранее, метка могла предназначаться не для меня, а для другого человека, который должен был увидеть её ночью.
Вопрос заключался в том, кому именно.
Мейра положила одеяло на кровать и указала на рубаху.
— Это Невры. Она примерно вашего роста.
— Я верну чистой.
— Она сказала, что не надо. Вы всё равно испортите её у ложбины.
— Уверенность местных жителей в моих способностях начинает вдохновлять.
— Мы стараемся.
Через четверть часа я вышла на площадь. Воздух был холодным, но ясным. Над крышами тянулся дым, в кузнице уже горел огонь, а возле длинного ткацкого дома Мейра распределяла между четырьмя женщинами мотки старого волокна. Вчерашний канат они разобрали на отдельные пряди и проверяли каждую на прочность.
Юрвен ждал у дороги, опираясь на длинный посох.
— Для человека, который потребовал три дня, вы теряете утро щедро, — заметил он.
— Я нашла карту передвижений башен.
— Карта не удержит переправу.
— Зато может подсказать, где её не стоит строить.
Его недовольство немного уменьшилось.
Мы спустились к ложбине вместе с Орстеном и Кайвеном. За ночь каменная крошка осела, но следы башни оставались заметны. Глубокие прямоугольные вмятины тянулись от западного склона через разрушенный мост и дальше к северу. В некоторых местах земля была спрессована настолько сильно, что покрылась гладкой серой коркой.
Юрвен начал с того участка, который я вчера сочла подходящим. Он ударил посохом по грунту, присел, снял верхний слой земли и покачал головой.
— Здесь вода подходит близко. Весной склон поплывёт.
— Выше?
— Там расстояние между берегами почти вдвое больше.
— Но канат можно закрепить на камне.
— Можно, если камень не треснет под нагрузкой.
Орстен спустился к основанию скалы и простучал поверхность молотком. Кайвен измерил ширину ложбины шагами, растянув между берегами тонкую верёвку. Они спорили о способе крепления, но уже не о том, стоит ли строить переправу.
Мы продвигались вниз по руслу почти два часа. Первый участок оказался слишком влажным, второй — слишком широким, третий находился прямо на пути башни, что подтверждали старые вмятины. Четвёртое место выглядело многообещающим: берега сходились ближе, по обе стороны поднимались крепкие каменные выступы, а дно было ровным.
Я уже начала мысленно распределять работы, когда Юрвен отступил на несколько шагов и указал на склон.
— Здесь нельзя.
— Почему?
— Смотрите выше.
На камне виднелась длинная светлая полоса, уходившая к вершине. Я приняла её за естественную трещину, но Юрвен объяснил, что склон уже однажды сдвигался. Если закрепить на нём основной канат, постоянное натяжение ускорит обвал.
— Значит, подходящего места нет? — спросил Кайвен.
— Есть, — ответил Юрвен после паузы. — Возле северного изгиба.
— Там башня прошла прошлой осенью, — возразил Орстен.
— Именно поэтому земля утрамбована.
— И она может пройти снова.
Они повернулись ко мне, ожидая решения.
Я не была строителем и не собиралась изображать одного. Мне оставалось только собрать то, что знали они.
— На каком участке меньше риск сейчас? — спросила я.
Юрвен указал на север.
— У изгиба. Если башня не вернётся.
— А какой риск можно проверить до начала работ?
— Её путь.
— Тогда сначала посмотрим карту.
Мы вернулись в поселение ближе к полудню. К этому времени Сайра привела обеих лошадей. Люди перенесли большую часть вещей по северному уступу, но один мешок крупы порвался, а ящик с инструментами оказался слишком тяжёлым. Его оставили на внешней стороне ложбины, укрыв плотной тканью.
Мой сундук стоял возле дома управляющего. На крышке не было повреждений, однако замок оказался открытым.
Я присела рядом и перебрала вещи. Платья, рабочие записи и личные письма лежали на месте. Пропала только копия договора о передаче Предела, которую я держала отдельно от подлинника.
— Что-то забрали? — спросил Рейдаль.
Он стоял за моей спиной, держа повод одной из лошадей. На тёмном плаще виднелась пыль с уступа, волосы были влажными от тумана.
— Копию договора.
— Подлинник у вас?
— Да.
— Тогда зачем кому-то копия?
— Чтобы знать точные условия передачи. Соррен сообщил жителям о тридцати днях, но не обязательно обо всех пунктах.
Рейдаль передал повод Сайре и опустился рядом с сундуком.
— Замок сломан?
— Нет. Открыт аккуратно.
— У кого был ключ?
Я показала маленький ключ на шнурке у пояса.
— Только у меня.
— Значит, использовали отмычку.
— Или Соррен заранее приказал изготовить второй ключ. Сундук восемь лет стоял в доме Вейг.
Рейдаль посмотрел на меня.
— Вы всё ещё не думаете, что среди нас есть его человек?
— Думаю, что это возможно. Но если он хотел узнать условия договора, всадник мог открыть сундук ещё до того, как лошади убежали.
— Сундук оставался на седле у моста.
— До моего перехода он несколько часов находился у дороги без присмотра. Орвен ушёл, а я вела лошадей одна. Всадник Соррена мог следовать за мной.
— Следов второй лошади не было.
— После движения башни там не осталось пригодных следов.
Рейдаль поднялся.
— Вы защищаете человека, которого даже не знаете.
— Я защищаю нас от поспешного обвинения. Если сейчас собрать жителей и заявить, что среди них предатель, работа остановится. Каждый начнёт подозревать соседа, а через четыре дня придёт повозка, которую некому будет разгружать.
— Если человек Соррена здесь, он может сорвать переправу.
— Поэтому мы не сообщим всем точное место, пока не закончим проверку.
— В строительстве участвует половина поселения.