Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 11 из 47

— Почему не сейчас?

— Потому что он ушёл за моими лошадьми и вещами. Отправлять человека вдогонку ради исчезнувшего рисунка неразумно.

Она хотела возразить, но сдержалась.

— Всадник Соррена ночевал здесь не один?

— В комнату он поднялся один. На площади за ним наблюдали.

— Кто?

— Почти все. Мы не доверяем людям Вейга.

— И всё же знак появился.

— Возможно, он уже был на двери и проявился при луне.

— Возможно.

Я не стала добавлять, что Соррен иногда использовал похожие метки на документах, которые собирался проверить позднее. Серебряный состав наносили так, чтобы знак проявлялся только в определённый час. Если всадник оставил его заранее, метка могла предназначаться не для меня, а для другого человека, который должен был увидеть её ночью.

Вопрос заключался в том, кому именно.

Мейра положила одеяло на кровать и указала на рубаху.

— Это Невры. Она примерно вашего роста.

— Я верну чистой.

— Она сказала, что не надо. Вы всё равно испортите её у ложбины.

— Уверенность местных жителей в моих способностях начинает вдохновлять.

— Мы стараемся.

Через четверть часа я вышла на площадь. Воздух был холодным, но ясным. Над крышами тянулся дым, в кузнице уже горел огонь, а возле длинного ткацкого дома Мейра распределяла между четырьмя женщинами мотки старого волокна. Вчерашний канат они разобрали на отдельные пряди и проверяли каждую на прочность.

Юрвен ждал у дороги, опираясь на длинный посох.

— Для человека, который потребовал три дня, вы теряете утро щедро, — заметил он.

— Я нашла карту передвижений башен.

— Карта не удержит переправу.

— Зато может подсказать, где её не стоит строить.

Его недовольство немного уменьшилось.

Мы спустились к ложбине вместе с Орстеном и Кайвеном. За ночь каменная крошка осела, но следы башни оставались заметны. Глубокие прямоугольные вмятины тянулись от западного склона через разрушенный мост и дальше к северу. В некоторых местах земля была спрессована настолько сильно, что покрылась гладкой серой коркой.

Юрвен начал с того участка, который я вчера сочла подходящим. Он ударил посохом по грунту, присел, снял верхний слой земли и покачал головой.

— Здесь вода подходит близко. Весной склон поплывёт.

— Выше?

— Там расстояние между берегами почти вдвое больше.

— Но канат можно закрепить на камне.

— Можно, если камень не треснет под нагрузкой.

Орстен спустился к основанию скалы и простучал поверхность молотком. Кайвен измерил ширину ложбины шагами, растянув между берегами тонкую верёвку. Они спорили о способе крепления, но уже не о том, стоит ли строить переправу.

Мы продвигались вниз по руслу почти два часа. Первый участок оказался слишком влажным, второй — слишком широким, третий находился прямо на пути башни, что подтверждали старые вмятины. Четвёртое место выглядело многообещающим: берега сходились ближе, по обе стороны поднимались крепкие каменные выступы, а дно было ровным.

Я уже начала мысленно распределять работы, когда Юрвен отступил на несколько шагов и указал на склон.

— Здесь нельзя.

— Почему?

— Смотрите выше.

На камне виднелась длинная светлая полоса, уходившая к вершине. Я приняла её за естественную трещину, но Юрвен объяснил, что склон уже однажды сдвигался. Если закрепить на нём основной канат, постоянное натяжение ускорит обвал.

— Значит, подходящего места нет? — спросил Кайвен.

— Есть, — ответил Юрвен после паузы. — Возле северного изгиба.

— Там башня прошла прошлой осенью, — возразил Орстен.

— Именно поэтому земля утрамбована.

— И она может пройти снова.

Они повернулись ко мне, ожидая решения.

Я не была строителем и не собиралась изображать одного. Мне оставалось только собрать то, что знали они.

— На каком участке меньше риск сейчас? — спросила я.

Юрвен указал на север.

— У изгиба. Если башня не вернётся.

— А какой риск можно проверить до начала работ?

— Её путь.

— Тогда сначала посмотрим карту.

Мы вернулись в поселение ближе к полудню. К этому времени Сайра привела обеих лошадей. Люди перенесли большую часть вещей по северному уступу, но один мешок крупы порвался, а ящик с инструментами оказался слишком тяжёлым. Его оставили на внешней стороне ложбины, укрыв плотной тканью.

Мой сундук стоял возле дома управляющего. На крышке не было повреждений, однако замок оказался открытым.

Я присела рядом и перебрала вещи. Платья, рабочие записи и личные письма лежали на месте. Пропала только копия договора о передаче Предела, которую я держала отдельно от подлинника.

— Что-то забрали? — спросил Рейдаль.

Он стоял за моей спиной, держа повод одной из лошадей. На тёмном плаще виднелась пыль с уступа, волосы были влажными от тумана.

— Копию договора.

— Подлинник у вас?

— Да.

— Тогда зачем кому-то копия?

— Чтобы знать точные условия передачи. Соррен сообщил жителям о тридцати днях, но не обязательно обо всех пунктах.

Рейдаль передал повод Сайре и опустился рядом с сундуком.

— Замок сломан?

— Нет. Открыт аккуратно.

— У кого был ключ?

Я показала маленький ключ на шнурке у пояса.

— Только у меня.

— Значит, использовали отмычку.

— Или Соррен заранее приказал изготовить второй ключ. Сундук восемь лет стоял в доме Вейг.

Рейдаль посмотрел на меня.

— Вы всё ещё не думаете, что среди нас есть его человек?

— Думаю, что это возможно. Но если он хотел узнать условия договора, всадник мог открыть сундук ещё до того, как лошади убежали.

— Сундук оставался на седле у моста.

— До моего перехода он несколько часов находился у дороги без присмотра. Орвен ушёл, а я вела лошадей одна. Всадник Соррена мог следовать за мной.

— Следов второй лошади не было.

— После движения башни там не осталось пригодных следов.

Рейдаль поднялся.

— Вы защищаете человека, которого даже не знаете.

— Я защищаю нас от поспешного обвинения. Если сейчас собрать жителей и заявить, что среди них предатель, работа остановится. Каждый начнёт подозревать соседа, а через четыре дня придёт повозка, которую некому будет разгружать.

— Если человек Соррена здесь, он может сорвать переправу.

— Поэтому мы не сообщим всем точное место, пока не закончим проверку.

— В строительстве участвует половина поселения.