Страница 10 из 47
Глава 3
Семь башен уходят ночью
Я не стала звать Рейдаля.
Серебряный знак на двери мог означать многое, но пока у меня не было доказательств, что его оставил кто-то из жителей. В этой комнате недавно находился всадник Соррена. Он мог нанести метку заранее, рассчитывая, что меня поселят именно здесь, или оставить её на предмете, который проявил знак только под лунным светом. Обвинить человека без проверки было бы проще всего, но именно такой простоты от меня, вероятно, и ожидали.
Я взяла со стола обломок угля и обвела рисунок по краю, не касаясь серебряных линий. Затем провела рядом две короткие черты, отмечая положение знака относительно трещины в древесине. Если утром он изменится или исчезнет, я хотя бы буду знать, что память меня не подвела.
На нижнем этаже стояли ящики, сломанные рамы и связки старых карт. Дверь туда не запиралась, поэтому любой мог подняться ко мне после того, как Рейдаль ушёл. Однако следов на лестнице осталось столько, что различить среди них свежие было невозможно. Половицы покрывала пыль, перемешанная с грязью десятков сапог, а у самого порога виднелся широкий отпечаток, который мог принадлежать всаднику Соррена, Рейдалю или половине мужчин в поселении.
Я закрыла дверь на крючок и вернулась к столу.
Сон не приходил. За окном ещё долго слышались удары из кузницы, приглушённые голоса и скрип натянутого каната. Потом площадь постепенно стихла. Ветер прошёл между домами, заставив ставни дрогнуть, и где-то вдалеке раздался низкий каменный гул.
Башня, разрушившая мост, продолжала идти.
Я погасила огонь в жаровне, но не легла. Вместо этого развернула один из старых листов и начала записывать всё, что успела узнать о Пределе.
Первая башня стояла на западном склоне, затем спустилась к ложбине, разрушила мост и ушла на север. Вторая находилась возле старых складов у северо-восточного хребта. По словам Рейдаля, она должна была двинуться через три ночи. Остальные пять я ещё не видела и не знала, в каком порядке они перемещаются.
Рядом я отметила время первого толчка и направление движения. Точных часов у меня не было, но полная луна уже поднялась над хребтом, когда башня ожила. Если определить положение луны по отношению к вершинам, можно будет сравнить его со следующими движениями.
Карта выходила слишком пустой.
На нижнем этаже лежали связки старых схем. Я спустилась, взяв со стола свечу, и перебрала первые несколько рулонов. Большинство изображало границы владения, старую торговую дорогу и участки, которые когда-то планировали расчистить под поля. На полях стояли отметки разных лет, сделанные несколькими руками.
Только одна карта была посвящена самим башням.
Её составили на плотном сером полотне, чтобы бумага не испортилась от сырости. Семь строений обозначались узкими чёрными прямоугольниками. Между ними проходила старая дорога, начинавшаяся у разрушенного моста и уходившая к восточному перевалу. Поверх первоначальных линий кто-то много раз наносил новые положения башен, используя краску разных оттенков.
Сначала изображение казалось хаотичным. Чёрные, серые и коричневые прямоугольники пересекались, заслоняли друг друга и образовывали непонятные цепочки.
В нижнем углу стояло имя Невры.
Я подняла карту наверх и разложила её рядом со своими записями. По краям полотна сохранились даты. Их было достаточно, чтобы понять: каждый оттенок соответствовал отдельному году наблюдений. Невра отмечала не только конечное положение башен, но и направление каждого перехода.
Первая башня за четыре года почти всегда начинала движение с западного склона. Иногда она шла к мосту, иногда поворачивала раньше и останавливалась у пересохшего русла. Вторая двигалась от складов к северной части долины. Остальные перемещались по своим участкам, словно каждая была привязана к определённой области.
Однако отдельные пути пересекались.
Я провела пальцем вдоль одной из линий, затем вдоль другой. Если смотреть на карту целиком, движения напоминали не дороги и не границы. Они складывались в широкую фигуру с семью расходящимися выступами.
Я где-то видела похожий рисунок.
В доме Вейг хранилось множество старых печатей и знамён присоединённых земель. Соррен не любил выставлять их в главном зале, потому что предпочитал символ собственного рода, но в счётной комнате оставались копии старых гербов. Один принадлежал Пределу до того, как долина перешла под власть Серебряной стаи.
Семь узких лучей сходились к пустому кругу.
На гербе они выглядели как семь башен, обращённых вершинами к центру.
Я взяла уголь и осторожно соединила крайние точки перемещений. Рисунок совпал не полностью, но сходство было слишком явным, чтобы считать его случайным. Башни не просто блуждали по долине. За несколько ночей они повторяли старый знак владения.
Оставалось понять зачем.
Я уснула под утро, положив голову на согнутую руку. Разбудил меня стук в дверь и голос Мейры:
— Если вы собирались осматривать ложбину, Юрвен уже дважды назвал вас человеком, который не умеет вставать вовремя.
Я подняла голову. Шея отозвалась неприятной тяжестью, свеча давно погасла, а в щель между ставнями пробивался серый рассвет.
— Скажите Юрвену, что человек, не умеющий ждать пять минут, не должен строить мосты.
Мейра фыркнула за дверью.
Я подошла к знаку.
Серебряные линии исчезли.
На их месте остался только угольный круг, которым я обвела рисунок, и две короткие черты возле трещины. Дерево внутри контура выглядело таким же тёмным, как остальная дверь.
Значит, знак был временным.
Это не доказывало, что его нанёс человек Соррена уже после моего приезда. Но и случайной царапиной он не являлся.
Я открыла дверь. Мейра держала свёрнутое одеяло и чистую рубаху из грубого полотна.
— Ваши вещи ещё не принесли, — сказала она. — Сайра ушла к уступу с тремя людьми. Рейдаль отправился с ними.
— Он говорил, что я останусь здесь.
— Поэтому ушёл до того, как вы проснулись.
— Предусмотрительно.
Мейра посмотрела на угольный круг.
— Это что?
— Вчера здесь был знак дома Вейг.
Она вошла в комнату, провела пальцем по древесине и внимательно рассмотрела следы.
— Сейчас ничего нет.
— Я заметила.
— Думаете, кто-то из наших его оставил?
— Пока думаю только о том, что знак появился после моего прихода и исчез к утру.
Мейра выпрямилась.
— Рейдалю нужно сказать.
— Скажу, когда он вернётся.