Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 9 из 46

- Вот правильно, так и должны думать настоящие коммунисты, - тут же поддержал Годиева Бекетов, - что бы польза была, в первую очередь нашей Родине. А заслуги нашей батареи по повреждению катера, никто не умаляет.

Я сидел молча, хотя в душе улыбался, именно так я и думал, когда давал эту идею Поночевному. Пусть все командиры батареи накапливают опыт, чтобы в нужный момент, правильно отреагировать на любые события.

Следующий день 23 августа, в район нашей батареи наконец добрались сапёры, во главе с молоденьким младшим лейтенантом. Этой группе армейских сапёров была поставлена задача, выставить минные поля вдоль побережья в районе нашей батареи и показать проходы к берегу в них. Что они и сделали в течении нескольких дней.

А вот после 25-го, немцы стали ежедневно обстреливать позиции нашей батареи и каждый день в одно и тоже время примерно в 16.00. Почему именно в это время? Всё просто – в это время солнце останавливалось на той стороне, подсвечивало им, а нам било в глаза.

- Установили напротив нас батарею, сволочи, - сквозь зубы, процедил на второй день Поночевный, при этом сплюнул на землю, - и время обстрела выбрали оптимальное.

На второй день мы уже знали, что немцы установили 150 миллиметровую батарею – этот факт, определили по осколкам от снарядов.

Командир отделения сигнальщиков Трегубов буквально несколько дней не отрывался от стереотрубы, пытаясь определить, откуда немцы стреляют. В первые дни думали, что это мог подходить прошедший мимо нас проливом незаметно в тумане немецкий эсминец или миноносец. Но потом всё же определили, что это стреляет недавно установленная батарея.

А нам приказано молчать, до тех пор, пока точно не определим место установки немецкой батареи.

Пока же, снаряды рвутся на огневой позиции. И если к бомбам, которые сбрасывали немецкие бомбардировщики, мы уже привыкли, их можно увидеть заранее и среагировать. То снаряды в полёте не наблюдаются, их можно обнаружить только со звуком, но и это совсем не точно, так как звук, почти всегда отстаёт.

Вот представьте, снаряд летит в вашу сторону, должен упасть где-то рядом, а вы не слышите его полёта.

Это конечно же, в первую очередь действует на психику. Почему? А вот представьте снаряды ложатся рядом с вами, уйти с позиций нельзя – все три орудия установлены на стационарных основаниях. Имеют соответствующие размеры, что такое чем-то, закрыть невозможно. Остаётся ждать конца обстрела.

Кроме того, на командный пункт батареи после каждого выстрела шли доклады: на первом порядок, на втором порядок, третье целое. И так постоянно пока не кончиться обстрел.

Конечно, основной состав расчётов укрывается в блиндажах, но, тем не менее, хотя убитых и раненых у нас пока нет.

Тогда же выяснили, что немцы стреляли с закрытых позиций, в то время как наши орудия расположены на видном месте, чтобы как говориться не подойти, и не подползти. Во время установки батареи об том, что её будут обстреливать, не думали.

Обычно немцы выпускали порядка 50 снарядов, а если точнее 48 по 12 на орудие и после этого успокаивались.

Тут то и выяснилось, что не всё мы предусмотрели, раненых и убитых нет – это хорошо, а вот за снаряды не подумали. Людей из состава расчётов укрыли в блиндажах, а снаряды и заряды оставили рядом с орудиями в орудийных нишах. Хотя, я должен был дать команду на вынес их за пределы орудийного дворика.

И немцы не замедлили наказать нас, а точнее меня, за это. Один из снарядов попал в зарядную нишу, третьего орудия. Заряды, складированные там взорвались, – в небо взметнулся огромный огненный факел. Коробки с накалёнными зарядами рвались, как бомбы, фейерверком, разбрасывая горящий порох. Горящий порох разлетелся по всему дворику и проник в деревянные колодцы. На орудии загорелась краска, вспыхнуло деревянное основание. Вокруг орудия море огня, вот-вот взорвутся накалённые снаряды.

Увидев дым над огневой позицией, краснофлотцы выскочили из блиндажа и укрытий и бросились спасать орудие.

Я же в этот момент находился на позиции второго орудия, как только услышал крик сигнальщика, - дым над огневой позицией третьего орудия, тут же рванул туда, за мной бросилось ещё три краснофлотца из состава расчёта, остальных притормозил командир орудия Пасечник.

Немцы же, увидев, что куда-то попали, естественно усилили артиллерийский огонь по участку, над которым стояло дымное облако.

От взрывов, казалось бы, что сама земля ходит ходуном. Все находившиеся в орудийном дворике Покатаев, Морозов, Рачков, Шалагин пытались всеми доступными способами сбить пламя. В ход шёл песок, земля, огнетушители, но успеха это не принесло. Тогда прямо в огонь бросился краснофлотец Мацкевич, снарядный из расчёта Покатаева.

Именно в этот момент я спрыгнул в орудийный дворик.

Мне одного мгновения хватило, чтобы понять, ещё немного и начнут рваться снаряды.

- Снаряды выносить, иначе взорвутся, - на ходу прокричав, я ринулся вслед за Мацкевичем в огонь, при этом, не забыв затаить дыхание. Тот же схватив снаряд, выскочил из огня. Схватив первый попавшийся снаряд, я так же выскочил из огня. За мной в огонь ринулись Покатаев, Морозов, Барканов, Рачков, Шалагин.

В это время подоспевший старший лейтенант Роднянский и старшина Зубов, с помощью остальных бойцов пытались потушить огонь.

Что я могу сказать, испугаться я не успел, действовал на автомате. Только потом сообразил, что во дворике должны быть и были 50 снарядов. Это при том, что каждый из снарядов весил 35 килограммов.

- Это же выходит больше полторы тонны, считай, за минуты перетащили, - отрешённо подумал я.

На Морозове вспыхнула одежда.

- Горишь, командир! - закричал подносчик снарядов краснофлотец Шакиров, и окатил его водой.

- Спасибо, Мула! — Морозов снова нырнул в огонь.

На орудийной позиции раздался глухой взрыв. Что-то прошумело, просвистело. Шалагин увидел, как кто-то упал. Он подбежал и опознал Мацкевича.

- Что с тобой?

- Ничего, споткнулся... Беги за снарядами...

Мацкевич поднялся и подтолкнул Шалагина к орудийному дворику. Но оттуда выскочил Сергей Рачков и сообщил, что все снаряды вынесены.

Роднянский приказал засыпать дворик землей.

В это время Годиев доставил из хозяйственного городка мотопомпу. Рукав раскатали до ближнего озера. Мощная струя воды сбила, наконец огонь.

Обстрел прекратился. Орудия в сохранности. Только все в огневом взводе закопченные, обожженные, во главе с командиров взвода.

Матросы окружили Мацкевича. Он сильно обгорел. Опалены ресницы, брови, волосы на висках. Обожжены губы. Лицо в крови, глаза налились кровью. Шрапнельный снаряд, который Мацкевич вынес из огня, взорвался почти у него в руках, едва матрос положил его на землю. Стакан снаряда рванул назад; шрапнельные пули - вперед. Счастье, что снаряд лежал головкой к морю.

Николай Шалагин возмутился, - почему Мацкевич сразу не объяснил, в чем дело?

- Людей не хотел пугать, - спокойно ответил Мацкевич, - от взрыва никто не пострадал. А скажи я правду, все бы всполошились, вышла бы заминка, глядишь, и взорвались бы фугасные снаряды, еще не вынесенные из огня... .

На этот раз противник израсходовал на нас 120 снарядов.

Приведённый выше момент, был не выдуманный мною как автором, а наоборот, я взял его из книги Поночевного Ф.М. «На краю земли советской». Я это сделал, только ради того, чтобы Вы уважаемые читатели, хоть немного прониклись, если можно так сказать на современный лад, «драйвом войны». А ведь в нём не только жили, но и воевали наши деды и прадеды. ОНИ СРАЖАЛИСЬ ЗА РОДИНУ.