Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 44 из 46

Практически на входе в залив произошла передача транспортов норвежский пароход «TYRIFJORD» в порт Лиинахамари повели моторные тральщики МТЩ R.55, R.90, R.91, а пароход «FECHENHEIM» взяли под свою охрану тральщики M.35, М.202, и ОПЛ UJ.1109.

Так как немцы все конвои на нашем участке водили только в ночное время, никакой корректировки стрельбы с торпедных катеров мы не вели, так что уже через наделю, а точнее после 10-го апреля, Пушного оставили на батареи, к катерникам ходил только я один. Всегда стараясь соблюдать время, которое определили для меня командование батареи. Первым делом по прибытию на батарею, я посещал КП батареи, где докладывал за текущий день, после чего направлялся к расчёту пушки, стараясь по пути всё же посещать и расчёты орудий, там мне докладывали командиры расчётов, стараясь коснуться всех нюансов по жизнедеятельности расчётов.

На позиции около 76-мм пушки, меня всегда встречал мой младший командир Травчук, который докладывал, обо всём, что произошло за время моего отсутствия.

С моей подачи, Травчук ежедневно проводил занятия с расчётом пушки, для выработки и доведения у краснофлотцев действий до автоматизма в готовности пушки к стрельбе. Так же отрабатывались варианты по взаимозаменяемости всех краснофлотцев расчёта. За проведения частного технического обслуживания пушки, я вообще не говорю. Травчук к этому моменту подходил очень ответственно, как, впрочем, все на батареи, понимая, где они служат и как влажность здесь действует на технику.

О прослушиваемых шумах нам на позицию сообщали по телефону, для этого в ночное время около него находился дежурный по расчёту.

Буквально считанные минуты хватало нам для подготовки пушки к стрельбе прямой наводкой, каждый краснофлотец несмотря на ночь делал всё быстро без лишних движений, именно эти действия и отрабатывались в дневное время.

Но все эти дни до 20 апреля стрелять нам не пришлось, все карты путала погода, плотно укрывая пролив, не давая нам ничего разглядеть.

18 апреля тройка Пе-3 проводила разведку на нашем направлении, обнаружив на аэродроме Хебуктен 15 самолетов, а в порту Киркенес – большое скопление транспортов, по которым и были сброшены бомбы, были ли попадания, неизвестно, так как сброс бомб происходил с высоты 4 километров.

18 апреля немцами были проведены опять в две стороны по конвою, при этом немцы опять перед проходом тралили пролив в зоне прохода кораблей. Светлов, попытался провести торпедную атаку, но немцы хорошо прикрыли конвой в море со всех сторон. Торпедные катера были своевременно обнаружены, по ним был открыт огонь, и Светлов вынужден отвести катера из зоны обстрела.

Понимая, что у них всё получается, немцы и 19 апреля отправили конвой по наработанной схеме, но в этот раз фокус с беспрепятственным проходом у них, не прошёл.

До этого вся наша батарея каждую ночь при проходе конвоев была готова открыть огонь, как только позволят погодные условия. И тут нам повезло в 01.05 20 апреля на дистанции 80 кабельтовых, стал, виден силуэт неизвестного корабля.

22 Глава

Телефонный звонок в блиндаже раздался, когда часы показывали 00.54 ещё 20 апреля, уже понимая, что за этим последует, краснофлотцы расчёта, не дожидаясь команды, соскакивали со своих мест, стали торопливо приводить свой внешний вид, для выхода к орудию.

- Товарищ старший лейтенант, - доложил дежурный, - с КП передали о шумах со стороны Киркенеса, объявлена боевая готовность к стрельбе.

- Расчёт на выход, - тут же последовала моя команда, которую продублировал Травчук. Краснофлотцы расчёта один за другим ныряли в двери за пределы блиндажа, включаясь в работу по подготовке пушки к стрельбе. Снималась маскировочная сеть, пушка усилиями расчёта накатывалась вперёд на подготовленную для стрельбы площадку, спорно извлекались снаряды к ней.

Находясь около подготовленной пушки, и глядя на пролив, я на подсознательном уровне понял, что сегодня наш день, и стрельба у нас будет. В этот раз погодные условия позволяли стрельбу, обзор пролива был хороший.

Автоматически посмотрев на часы, отметил время 01.04, отдел команду, - пушку зарядить осколочно-фугасными, - припал глазом к прицелу.

Моя команду тут же продублировал Травчук, лязгнул затвор пушки, последовал доклад, - пушка заряжена.

Именно в этот момент я увидел в прицеле силуэт неизвестного корабля, крутанул ручки наводки пушки по горизонтали и вертикали, стараясь прочувствовать момент, когда надо выстрелить. Секунда. Выстрел.

Я и раньше знал практически сразу после выстрела, попал я или нет. В этот раз я просто был уверен, попал.

После выстрела, лязгнул затвор пушки, тут же последовал доклад, - пушка заряжена.

Выстрел.

До того момента, когда пока я видел силуэт корабля успел сделать десять выстрелов. Уверенность, что я попал, я мог сказать только по шести выстрелам. Но уже и так, было видно, что даже закрытый, от нас дымовой завесой вверх подымается большой столб дыма (Как и в нашей реальности, 19 апреля вечером из Киркенеса в порт Лиинахамари вышел конвой в составе норвежского парохода «BERA» (771 брт.) и немецкого парохода «SESOSTRIS» (2013 брт.), охраняемые V.5902, V.6106, NKI.07, R.55. Силуэт, который видел я, принадлежал «SESOSTRIS», который перевозил на своём борту значительные запасы ГСМ, а так же авиационное имущество, для 1./KG 26 и JG 5. Попадание шести осколочно-фугасных снарядов для него оказалось достаточным, для возгорания практически всего парохода, экипаж вынужден был покинуть горевший корабль, не дойдя даже до входа в фьорд Петсамо-вуоно, тот затонул в фарватере).

О возгорании и последующим уходе под воду непосредственно в самом фарватере транспорта, нам на КП по телефону сообщил под утро Светлов, который это всё наблюдал с стоящего в стороне ТКА-13.

Уже утром на катере Шабалина, Светлов более подробно рассказал о моей стрельбе, ведь он её наконец наблюдал со стороны.

Ему же вторил и Шабалин, - да там что не выстрел, то попадание, вот как у тебя Толик, это получается? Как?

Пришлось рассказать катерникам версию, которую я уже рассказывал у себя на батареи. Задумались все три командира.

Более ничего интересного до 24 апреля не происходило, конвоев не было. Это связано в первую очередь с активизацией действий остальных торпедных катеров, которые находились на маневренной базе Пумманки, ну и более активным действиям наших подводных лодок, в частности М-172. Хоть успехов за этот период и них не было, но своими действиями, они вынудили немцев и их союзников, проводить траление на интересующим нас участке Киркенес-Петсамо.

Как и в реальной истории, вечером 22 апреля моторные тральщики МТЩ R.90, R.91, R.55 вышли в Петсамо, по дороге проводя траление. В ночь на 23-е всё те же МТЩ R.55, R.90, R.91 безуспешно проутюжили море у Петсамо-фьорда в поисках несуществующих мин. Когда стало ясно, что фарватер чист, немцы решили разом наверстать упущенное.

На 24-е апреля немцы, как и было в реальной истории запланировали по два конвоя, как в сторону Киркенеса, так и Лиинахамари. Все попытки Светлова приблизиться к конвоям пресекались кораблями охраны. И если с первыми тремя конвоями, проводка закончилась вполне успешно, то на проводке последнего конвоя у немцев и их союзников везение кончилось.

В нашей же реальности и этот четвёртый конвой прошёл успешно, он вышел из Киркенеса в 20.00 в его составе были быстроходные пароходы «PETROPOLIS» (4845 брт.) и «STANJA» (1845 брт.), конвоируемые всё теми же моторными тральщиками МТЩ R.55, R.90, R.91, ну и NKI.07, V.6106. Они довели конвой до входа в фьорд проведя проверку фарватера на мины, единственно что были обстреляны советской артиллерией с Рыбачьего (по мнению немцев – малого калибра). Вызвано это было тем, что «PETROPOLIS» пробил выставленную дымовую завесу и стал виден со Среднего. Хотя первый же снаряд упал всего в 10 метрах от R.91, который шел в голове конвоя, повреждений не оказалось. Немцы насчитали не менее 10 трех орудийных залпов. На самом деле огонь вела 130-мм батарея 221, выпустившая 12 снарядов с 0.40 до 0.50. На дистанции 63 кабельтовых, наблюдался один транспорт и тральщик, которые прикрывал дымом сторожевой катер. Попаданий не было, противник скрылся во фьорде.