Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 45 из 46

Но как я уже говорил, везение немцев и их союзников на этом конвое кончилось, причиной этому стала всё та же 76-мм дивизионная пушка, которая появилась в начале 1942 года на 221-й батареи.

Телефон в блиндаже зазвенел в 0.28 25 апреля, дежурный тут же схватил трубку, отвечая на вызов.

Расчёт пушки уже без суеты приводил себя в порядок для выхода на позицию.

- По сообщению с акустического поста со стороны Киркенеса многочисленные шумы, - сообщил дежурный, глядя на меня, - приказано привести наше орудие к бою.

- На выход, - скомандовал я, - привести пушку к бою.

Краснофлотцы расчёта и без меня знали, что делать, поэтому я, выйдя на позицию, в первую очередь посмотрел в сторону откуда будут подходить корабли конвоя.

- А погода то хорошая, видимость отличная для ночи, - первое, что подумалось мне, моя чуйка просто вопила, что стрелять сегодня мы будем.

- Орудие зарядить осколочно-фугасными, - скомандовал я.

Тут же звякнул затвор пушки и послышался доклад Травчука, - пушка заряжена.

Наконец стали и видны проступившие контуры подходящих кораблей конвоя. Быстрый взгляд на часы – 0.38. Впереди конвоя шёл сторожевой корабль, за ним транспорт приличных размеров, сбоку был заметен небольшой катер, который начал выставлять дымовую завесу, для прикрытия конвоя.

- Вот катер и будет первым, - подумал я, припав к прицелу глазом, крутя ручки наводки пушки. К тому времени я уже достаточно изучил эту пушку, как в своё время это у меня получилось со своим первым орудием на дальневосточных рубежах, при прохождении срочной службы, ещё в той жизни. А это означало только одно, что в катер, на который я наводил прицел, попадания я достигну за три выстрела.

Подловив момент в своих ощущения, тут же сделал выстрел. Не то. Столб взрыва вырос совсем близко от катера. Клацанье затвора пушки, доклад Травчука, - пушка заряжена. Мгновение точной доводки, с ориентировкой на свои ощущения. Выстрел. Опять не то. Хотя, столб взрыва вырос ещё ближе к катеру. Следующий выстрел. Почти накрытие, подрыв снаряда произошёл почти у носа катера в нескольких метрах. Не то. Четвёртый выстрел, в момент самого выстрела понял, попал. Так оно и есть – «золотой» снаряд для этого катера попал прямо в рубку, катер, который прекратил свой ход, стал тонуть.

- Этому достаточно, - злорадно подумал я, беря в прицел транспорт конвоя. Попадания шли один за другим, и это закономерно, слишком уж у него были большие габариты. Через несколько минут транспорт от прямых попаданий двух десятков снарядов, двигался вперёд только по инерции, имел многочисленные возгорания, имея крен на левый борт.

Этому достаточно, - подумал я, перенося огонь на сторожевой корабль, шедший впереди конвоя, тем более что и орудия нашей батареи так же почти пристрелялись поэтому же транспорту, хоть и накрытий не было, но с замедлением движения, снаряды с нашей батареи стали постепенно приближаться к нему.

Следующие несколько минут я стрелял только по впереди идущему сторожевому кораблю, но командир на нём достаточно хорошо маневрировал, хотя через всё эти же несколько минут, ему это делать стало тяжело. Прямых попаданий у меня не было, но, около пяти снарядов, я смело сам себе засчитал, уж больно близко пришлись они к этому сторожевику и не могли остаться для него без последствий. Если бы у меня были ещё несколько минут, то этот сторожевой корабль я бы добил, а так был вынужден перенести огонь на следующий катер противника, и всё из-за того, что тот начал ставить дымовую завесу для прикрытия конвоя.

В этот момент, раздался грохот сдвоенного взрыва, я буквально на секунды отлепился от прицела, чтобы посмотреть, что случилось.

Шапка от взрыва была за уже остановившимся транспортом.

- Никак хорошо сработал Светлов, воспользовавшись моментом расстрела конвоя, атаковал, - мелькнула мысль в моей голове, - молодца.

В этот момент, пришли в себя немецкие артиллеристы, батарея НКВ 885 расположенная на мысе Ристиниеми внутри Петсамо-фьорда, открыла огонь, чтобы поддержать свой разгромленный конвой. Первые 150 миллиметровые снаряды стали рваться в районе нашей позиции. По всей видимости, немецкие наблюдатели засекли вспышки выстрелов нашей пушки, которая работала прямой наводкой.

- Нельзя прекращать стрелять, этот конвой надо раскатать полностью, - мелькнула в голове мысль, во время наводки пушки на катер, ставивший дымовую завесу. Выстрел.

Осмыслить попал я или нет, не успел, в этот момент что-то сильно ударило меня в левое плечо, бросив вперёд на пушку, голову к тому же взорвала на какой-то миг мгновенная боль. Вслед за ней - потеря сознания.

Второй залп немецкой батареи можно назвать вполне удачным, один из снарядов разорвался в 15 метрах от нашей позиции, по правую сторону и чуть сзади от нашей пушки. Именно несколько осколков от этого снаряда, я поймал своей спиной.

Травчук видя, как я падаю, крикнул, - командир ранен, - бросился ко мне, ему на помощь тут же поспел заряжающий Павел Корчагин. По счастливой случайности, из расчёта пушки больше никто не пострадал.

То, что дальше происходило на позиции я, находясь без сознания, не видел. А вот события там развивались очень даже интересные.

Как только меня взялись относить в блиндаж два краснофлотца, Травчук занял место наводчика и отдал команду, - заряжай. Лязгнула затвором пушка, Травчук плавно двумя ручками наводки подправил наводку пушки и тут же сделал выстрел.

Что в этом случае сработало: пословица - новичкам везёт или может быть кто-то, из сильных мира сего, сверху в этот момент наблюдал за ночной стрельбой и радовался за советских артиллеристов, неизвестно.

Но Травчук, первым же выстрелом попал в катер выставляющий дымовую завесу, и не просто попал, а попал как раз за рубку катера при этом пробив тонкую стальную палубу. Взрыв пришёлся в машинном отделении катера, его хватило, чтобы все внутренности этого отделения полыхнули огнём, катер имел бензиновые движки, прекратил движение, начал тонуть.

Вдохновленный таким успехом, Травчук тут же перенёс огонь на сторожевой корабль, шёдший впереди конвоя и который я не добил, он сейчас стоял без движения на самом фарватере. По транспорту же не переставая, били остальные орудия нашей батареи, уже отметившись одним удачным попаданием.

Его второй выстрел был удачным, попадание пришлось в корму чуть развернувшегося сторожевика, куда собственно он и целился, но вот разрыв снаряда был таким, как будто это был выстрел из орудия калибром по более, да ещё раза в три. Вся кормовая часть корабля, разлетелась ошмётками в разные стороны, а поступление воды было таким быстрым, что через полминуты практически весь корабль скрылся под водой (это был сторожевик V.6106).

- Так у него же там складированы глубинные мины, - отойдя от такого попадания, ошарашено подумал Травчук, - я-то, всего сделал три выстрела, а в итоге, два корабля как корова языком слизнула.

К тому моменту транспорт, шедший первым в конвое (а это был «PETROPOLIS») уже лёг на левый борт полностью, до его окончательного погружения оставалось не более минуты времени. Второй транспорт конвоя (а это был «STANJA») уже давно ушёл по воду.

За остальное время 25 апреля, я кратковременно приходил в себя два раза, первый – когда меня перекладывали с носилок на повозку, очнулся я буквально на несколько секунд, а потом моё сознание опять померкло. Второй раз я пришёл в себя, когда меня перекладывали на операционный стол. В этот раз, в сознании я был несколько минут.

Хотя именно за эти минуты в моей голове мелькнули несколько мыслей.

Первая из них, - что и в этот раз, я сумел обмануть свою смерть.