Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 40 из 46

16 февраля немцы выпустили 3 снаряда по батарее 222 на полуострове Среднем. Только один снаряд упал на берегу, но и он никакого вреда не принес. По советским данным, огонь велся из глубины Петсамо-фьорда. Так оно и было – это батарея HKB 885 производила пробный отстрел материальной части. По данным немцев, советская сторона в ответ тоже выпустила несколько снарядов – в советских документах подтверждения этому нет.

Сам февраль больше ничем не примечателен, немцы водили суда практически без помех. Всего мною было насчитано 11 конвоев в обе стороны на данном участке, все они не превышали один-два транспорта и корабли охранения.

Ещё одно событие, которое произошло 23 февраля, касалось непосредственно меня, мне было присвоено звание «старший лейтенант» - это за подрыв немецкого склада боеприпасов и потопление катера противника.

Чтобы не утомлять читателей, я так же почти пропущу и март месяц, дав всего несколько абзацев.

Первое что хотелось бы отметить за март месяц, это увеличилась активность советской стороны, всё более активными стали действия авиации и подводных лодок СФ, к которым понемногу стали подключаться наши катера.

В качестве примера, в изменении активности авиации можно привести 4 марта, когда наша авиация совершила две массированные атаки сначала в 13.05 Луостари (немцы называли его «Петсамо») штурмовали 24 «харрикейна», разрушившие по докладам летчиков участок аэродрома и 7 зенитных точек. Также обстрелу подвергались Не.111, 2 Ju.88, 3 Ju.52, 2 Ме.109 и 16 капониров с замаскированными истребителями, но тут результаты не наблюдались. Враг взлететь на отражение удара не успел. Второй налет в 16.00 22 «харрикейна», внезапным уже не получился. В районе аэродрома произошел воздушный бой, в котором советские пилоты заявили сбитыми 3 Ме.109 и еще 4 – поврежденными. Кроме того, на земле были уничтожены 3 и повреждены 2 вражеских самолета. Свои потери за два налета составили 5 «харрикейнов».

Только на этом примере уже видно, что авиация флота за зимний период была значительно пополнена, выше по тексту я уже приводил данные по самолётам авиации СФ перед наступлением зимы 1941 года, а тут в двух атаках за день, полнокровный авиационный полк.

16 марта на коммуникации Киркенес – Петсамо немцы понесли первую значительную потерю. При выходе из фьорда пароход «UTLANDSHÖRN» (2643 брт.) угодил на мину, поставленную катерами «Морской охотник» и утонул в точке 69.41,35 – 31.27,40.

17 марта в 13.50 враг обстрелял место расположения 162-го отдельного стрелкового взвода (прикрывавшего батарею 221) восемью снарядами, но никаких повреждений не нанес. В этот день, кстати говоря, было закончено формирование 113-го отдельного артдивизиона. Кроме батарей 221 и 222 на Среднем, в него вошли 148 и 988 на Вайтолахти, и 231 на мысе Цып-Наволок.

20 марта в 17.45 на батареи была объявлена боевая тревога, сигнальщики доложили на КП батареи о появлении катера в проливе. Пока расчет готовил пушку к стрельбе, я в бинокль рассмотрел, что немцы пустили катер на полуостров Нурменсетти. Цель не очень большая, но от долгого сидения и такая нам подходила. Расчёт действовал быстро и слажено, в этот раз я ещё не успел с помощью ручек подъёмного и поворотного механизма, выставить горизонтальную и вертикальную наводки, как Травчук уже доложил, - орудие заряжено.

Катер всё время маневрировал, сбивая прицел, но, тем не менее, одиннадцатый снаряд хоть и не попал в катер, но его подрыв пришёлся всего в одном метре от кормы. Вывел ли этот снаряд из строя мотор или повредил винты катера, но тот застопорил ход.

- Всё приплыл сволочь, - в азарте кричал Бекетов, смотря на происходящее в бинокль. По чистой случайности, он в момент объявления тревоги, находился в нашем блиндаже. И естественно выскочил со всеми на позицию, чтобы лично наблюдать за стрельбой.

Когда я встал к наводке пушки, то свой бинокль отдал ему, сказав, чтобы он, в голос комментировал стрельбу для расчёта орудия, тот во время стрельбы работал как единый организм, смотреть в сторону, куда стреляла пушка, никто и не думал. Расчёт орудия это позволял себе сделать, когда прекращалась стрельба.

- Топи его к чёртовой матери, - продолжал кричать Бекетов, - дожимайте его ребята, пока немцы не очухались.

Я всё не мог поймать момент, когда точно был бы уверен, что попаду. Всё что-то мешало, наконец, сделав восемнадцатый выстрел, понял, что попал, тут же отдав приказ - отставить заряжать орудие. Опять прямого накрытия не было, но упавший практически рядом с бортом снаряд, сделал своё дело. Тот стал ложиться на борт.

- Есть, достали-таки вы его, - радостно орал Бекетов, наблюдая в бинокль за катером.

Только тут расчёт пушки позволил на короткое мгновение посмотреть на пролив перед ними, фиксируя, как катер уходил под воду.

Дальше пошла процедура проверки пушки, отдача команды на откат пушки в капонир и маскировки её сетями. Вот на последнем этапе, рядом с нашей батареей стали появляться разрывы снарядов немецкой батареи, которая таким образом, решила поквитаться с нами за потопление катера.

Мою команду, - все в блиндаж, - тут же продублировал Травчук.

Уже в блиндаже, когда я, заходя последним и закрывал двери, Бекетов спросил у заряжающего Корчагина, - Ну что Павел, чай-то пить будем, у вас же это вроде как традиция, после потопления корабля?

Эта, казалось бы, простая шутка, разрядила ещё напряжённых после боя краснофлотцев, на их лицах возникли улыбки.

Корчагин, молча метнулся к буржуйке, на которой практически всегда стоял чайник.

Я же поддержал старшего политрука Бекетова, сказав, - ну если руководство батареи не против, то я эту традицию утверждаю. Быть посему. Только кажется мне, что этим летом, обопьёмся мы чаем. Хоть бы чая хватило.

На эти мои слова, в блиндаже раздался хохот всех находящихся там.

- Ничего, мы если надо, вам персонально, на расчёт, чай подкинем, - давясь от хохота, проговорил Бекетов, - только бы вы почаще, этой традицией пользовались.

- Да тут до лета не далеко, вот и проверим слова командира, - смеясь со всеми, добавил Травчук, - а традиции мы чтим.

В реальной истории, именно в 17.45 20 марта, вражеский катер совершавший переход на полуостров Нурменсетти, подвергся обстрелу батареи, но к сожалению результат обстрела был нулевым.

20 Глава

С приближением лета боевая активность усилилась. Это уже проявилось в апреле месяце, на маневренной базе появились торпедные катера, более чаще стала стрелять по конвоям артиллерия. И вот на этом моменте мы более подробно остановимся ниже. Намного чаще вылетали на противника самолеты, не зря на 1 апреля в составе ВВС СФ имелось 3 Пе-2, 10 СБ, 8 ДБ-3, 18 Пе-3, из них исправных соответственно 1, 8, 6 и 16. Более-менее современных истребителей, к слову сказать, было 99 штук, из них 59 исправных. 83 и 47 были «харрикейнами». Еще имелось три десятка И-15 и И-153.

Как я уже отметил ранее в апреле, на свою маневренную базу в Пумманки прибыл отряд торпедных катеров ОВР СФ. К тому моменту, обязанности начальника штаба отряда выполнял капитан 3-го ранга Светлов. Который, сразу же по прибытию в Пумманки, связался с командованием нашей батареи, для согласования вопросов взаимодействия и с просьбой об обязательном откомандировании в их распоряжение, старшего лейтенанта Пивоварова.

Командование нашей 221-й батареи, находилось в затруднительном положении, с одной стороны, как Поночёвный, так и Бекетов прекрасно понимали, что я могу делать в качестве наводчика пушки, которая недавно у них появилась, с другой они же помнили, как осенью 1941 года отличились не только катерники, но и они сами, при корректировочной стрельбе с помощью торпедных катеров. Тут как говориться, и хочется и чешется, а старший лейтенант Пивоваров у них один. Именно поэтому командованием батареи было принято соломоново решение, меня вызвали на КП батареи, где Поночёвный в присутствии других командиров батареи обрисовав ситуацию, прямо спросил у меня – как им (командованию батареи) быть?