Страница 41 из 46
Нечто подобное, к началу весны я и предвидел, поэтому и отвечал соответственно, сразу же задав всем присутствующим командирам вопрос, - а в какое время корректировка стрельбы батареи будет наиболее эффективной?
- Конечно в дневное время, - не задумываясь, ответил первым на вопрос Поночёвный.
- Вот, - тут же сказал я, - именно поэтому в дневное время, я должен быть на торпедных катерах. А вот в ночное время я могу находиться около пушки. Только вот где границы по времени между дневным и ночным и наоборот, тут уж вы определяйте сами.
Поночёвный прекрасно понял, что я хотел сказать ему своей последней фразой, эта грань уже менялась в зависимости из-за прибавления дня, и её определение, я не случайно отдал на решение командованию батареи, чтобы потом не было претензий, в случаи прохода немецкого конвоя. Конечно, тут ещё большую роль играла погода в этом регионе.
Видя затруднение на лице Поночёвного, я добавил, - но и резерв надо готовить уже сейчас. Около пушки за наводчика пусть тренируется Травчук, а на подмену меня, при корректировке можно брать Пушного, пусть тоже пока присматривается.
На что почти одновременно кивнули как Поночёвный, так и Бекетов.
- Незаменимых людей нет, - добавил я тихо.
- Так и решим, - переглянувшись с Бекетовым, произнёс Поночёвный, - и со временим, тоже решим уже сегодня. Травчука озадачишь сам, этот расчёт, мы возьмём на особый контроль, если что пусть сразу же звонит на КП. А на маневренную базу в Пумманки, их начальнику штаба Светлову, я позвоню в течении часа.
Когда я через некоторое время я инструктировал расчёт пушки, меня вызвали к телефону, Поночёвный сообщил мне, что начальник штаба отряда торпедных катеров капитан 3-го ранга Светлов, лично возглавит звено торпедных катеров, которые уже сегодня перебазируются поближе к нам. Мне же с Пушным, необходимо прибыть на катера к 07.00 утра, завтра 2 апреля.
Когда с утра мы с Пушным, подходили к деревянному пирсу, там уже стояли два торпедных катера ТКА-13 и ТКА-15. Дежурные краснофлотцы тут же перенаправили нас в каюту командира на ТКА-13. Там и находились Светлов, Шабалин и Хапилин. Уже в начале этого года старший лейтенант Шабалин поменял свой ТКА-12 на ТКА-13.
Светлов, имел знаки различия капитана 3-го ранга, его грудь украшали ордена Красной Звезды и Красного знамени, на груди старшего лейтенанта Шабалина блестела звезда Героя Советского Союза и два ордена Ленина. Хапилин уже был лейтенантом, и так же имел орден Красного знамени.
- Ну наконец-то, - потирая руки произнёс Светлов, - рад видеть тебя Анатолий Владимирович. Кто с тобой?
Я представил Пушного, познакомив его с командирами, которые находились в каюте. Первым не выдержал как всегда Шабалин, он просто сгрёб меня в охапку, приговаривая, что рад меня видеть.
- Мы думаем, что старшему лейтенанту Пивоварову, везёт всегда, ну и тем, кто с ним рядом, - пояснил удивлённому Пушному Хапилин, - не замечал ранее?
- Ну, с такой постановкой вопроса спорить не буду, - согласился Пушной, - мы это давно знаем.
- Значит, пьём чай, а потом поговорим о делах наших скорбных, - тут же дал команду Светлов, намекая на стоящие, на столе кружки с чаем.
- Что, уже требуют результаты? – отпивая чай из кружки, я закинул пробный шар Светлову.
- Не то слово, - подтвердил, поморщившись Светлов, - давят, особенно по партийной линии и то, что зима и погода не очень хорошая, никто не принимает в расчёт.
- Нам бы чуть-чуть продержаться, - делая очередной глоток, сказал я.
- Давай выкладывай, - тут же отодвинув кружку в сторону, сказал напрягшийся Светлов, - внимательно слушаем, ты всегда дельное советуешь.
Шабалин с Хапилиным так же вопросительно уставились на меня.
- Пока немцы не привыкли к большим переменам здесь и сейчас, в худшую для них сторону - попивая свой чай, проговорил я, - надо этим пользоваться. Первые их потери здесь, надо обставить так, что они прошли у них как бы случайно. Хотя бы у двух-трёх незначительных конвоев, а вот дождавшись подходящего большого конвоя, вломить им с нескольких сторон по максимуму. Тогда они перейдут опять к системе больших конвоев. Тогда можно попросить на неделю хотя бы один эсминец и опять их поймать на этом, полностью разгромив и этот конвой, особенно если он будет идти из Киркенеса, а не с Петсамо с рудой.
- Я знал и говорил, что он всё продумает заранее за нас, - обличающее ткнул в меня пальцем Шабалин, - и мне такой план нравиться, ты Георгий, - тут Шабалин повернулся к Светлову, - сможешь организовать в случае чего и остальные торпедные катера нашего отряда.
- И как у них небольшие потери произойдут случайно? Как ты это видишь, - уточнил у меня Светлов.
- Пока вижу только корректировку стрельбы нашей батареи, опыт у нас есть, вот и буду передавать его, - тут я кивнул на Пушного, - думаю, двух-трёх раз будет достаточно. Катера отсвечивать не будем, но если немцы подставятся, то, конечно же, торпедная атака. У нас же основная задача уничтожение поголовья немецких кораблей, как транспортов, так и кораблей сопровождения, здесь на участке Киркенес - Лиинахамари (Петсамо). Напоминаю, что корректировка стрельбы будет только в дневное время, в ночное же время при наших погодных условиях корректировка без специальных ночных приборов не несёт целесообразности - не эффективна. Поэтому я буду находиться в расположении батареи, тут вы и без меня справитесь.
- А что за необходимость тебе в ночное время находиться на батареи, что поменялось за эти почти полгода? – задал очередной вопрос Светлов.
- У нас на батареи появилась дивизионная пушка, которую я собрал на складах артиллерийского вооружения флота в Полярном одну из трёх неисправных, - проговорил я, попивая чай, - самое главное её достоинство, что она может докинуть снаряд на те 10 километров, между нашим полуостровом и финским и скорострельность у неё хорошая. Из неё мы уже потопили несколько катеров, хотя у нас задача не потопить, а притормозить здесь в проливе корабли противника, а наши орудия батареи уже доделают остальную работу. За наводчика у этой пушки стою я сам, больше пока некому, но и с её помощью результативность батареи, мы повысили в разы. Поэтому ночью я там за наводчика, днём тут за корректировщика и только так будем действовать, посмотрим, как у нас получиться.
- Посмотрим, - согласился со мной Светлов.
Но в этот день 2-го апреля днём, никакого движения конвоев в проливе не было. Такое бездействие в движении конвоев было связано с тем, что ещё 30 марта в Петсамо-фьорде у острова Рикуласса заметили одну дрейфующую мину. СКР «ELSTER» вышел, чтобы ее проверить, но до его прибытия, по приказу капитана порта, батарея НКВ 885 мину расстреляла.
31 марта тральщики R.90 и R.91 отправились в Петсамо, ведя с собой пароход «BLANKENESE» (3323 брт.). По дороге заодно проверялся фарватер – никаких мин на нем не нашли (и это реальный факт из нашей истории – прим. автора). И только 3-го апреля, немецкое морское командование разрешило движение конвоев (несмотря на разрешение движения конвоев, тральные работы ещё продолжались).
Командование нашей батареи определило нам с Пушным, дневное время с 06.30 до 18.30. в остальное время, мы убывали назад в расположение своей батареи. что мы и сделали в 18.30 2-го апреля.
Движение же немецких конвоев началось после 22.00 в Киркенес вышли два каравана один за другим, а реальной истории так оно и было.
В составе первого были NKI.07 (такой индекс получил во вновь сформированной флотилии охраны порта Киркенес ветеран маршрута сторожевик СКР «ELSTER») который вёл катерные тральщики КАТЩ М.5601, М.5603, М.5605 и норвежский каботажный пароход «SOLGLØTT» (149 брт.).