Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 39 из 46

Этой же ночью трактором подтащили пушку к одной из старых позиций нашей батареи, её установили, перекатив туда вручную, туда же были подвезены часть привезенных ящиков со снарядами и перегружены в старые погреба для боеприпасов. Травчук, как всегда работал с полной нагрузкой для себя, впрочем, не забывая контролировать теперь уже своих подчинённых, заодно они обживались в блиндаже, около пушки. Эта была уже их позиция, выставленный макет орудия из брёвен, разобрали заблаговременно и брёвна погрузили вместо привезённой пушки.

Все вопросы, начиная от установки телефонных аппаратов, вплоть до очистки позиции от снега, удалось решить только под утро, поспать легли после 05.00 утра, всё ещё при полной темноте (для тех, кто забыл, напомню, что это январь, и здесь за Полярным кругом, ещё идёт полярная ночь).

После завтрака все опять прилегли на несколько часов, мелькать днём на батареи, было не принято, поэтому я решил дождаться обеда и после навестить свой огневой взвод, своими глазами увидеть всё ли нормально, принять доклады младших командиров, о состоянии вверенных им участков.

Мои планы были самым варварским образом нарушены объявлением по телефону боевой тревоги – дежурными сигнальщиками был обнаружен катер противника. В реальной истории так оно и было, 29 января ближе к обеду, сигнальщиками был обнаружен катер, идущий на батарею МАА 5./513, обстрелян, впрочем, безуспешно.

В этот раз я надеялся, что всё будет по-другому. Как только была объявлена боевая тревога, расчёт быстро и спорно изготовил пушку к стрельбе прямой наводкой - снимали чехол, частично убирали маскировочную сеть, подкатили чуть вперёд на площадку, с прямой видимостью, подносили поближе ящики со снарядами. Пока пушку готовили, я громко говорил о дальнейших действиях расчёта орудия, стрельба – осколочно-фугасными снарядами, темп стрельбы максимальный, насколько возможно в зимних условиях, зарядка орудия сразу же по выстрелу, пока не поступит команда «отставить». Обязанности каждого краснофлотца в расчёте, были определены заранее.

Ещё вчера на КП, когда давались указания на подготовку пушки к стрельбе прямой наводкой, Поночёвный сказал, что решение на открытие огня я принимаю сам, моя основная задача, - это постараться обездвижить любой корабль или корабли немцев, не выпуская их из нашего сектора обстрела.

Припав к прицелу, я стал привычно быстро крутить ручки подъёмного и поворотного механизмов.

- Орудие заряжено, - громко доложил Травчук.

Постарался сфокусироваться на своих внутренних ощущениях, ища тот самый подходящий миг, при этот не выпуская цель – катер со шкалы прицела. Поймал. Выстрел. Перелёт 40 метров. Выстрел. Разрыв снаряда в 10 метрах, что уже можно с натяжкой считать накрытием, какие-то повреждения он нанёс катеру. Выстрел. Разрыв снаряда в пяти метрах от кормовой части катера по правой стороне. Катер движется дальше, скорее всего по инерции. Небольшая поправка. Выстрел. Прямое попадание в катер как раз перед рубкой. Всё, дальше катер не пойдёт, разве что под воду. Выстрел. Этот снаряд лёг в метре от правого борта – гарантированное повреждение борта катера, катер уже без движения, течение стало его разворачивать вправо. Выстрел. Золотое попадание в борт катера, который тут же стал заваливаться.

- Отставить зарядку орудия, - громко крикнул я.

Мою команду тут же продублировал Травчук.

- Проверить орудие, - тут же последовала следующая команда.

Лязгнул затвор пушки, тут же последовал доклад, - пушка проверена, снаряда в стволе нет. Израсходовано шесть осколочно-фугасных снарядов.

- Пушку откатить вниз, маскировочную сеть натянуть, расчёту приготовиться к уходу в блиндаж, по мере выдачи указаний, я вскинул бинокль к глазам, катер к тому времени уже лег на борт, до полного погружения оставалось несколько минут.

- А батарея дала всего два залпа, те же шесть снарядов, все снаряды легли за два-три кабельтова, - доложил Травчук, потом добавил, - а мы, теми же шестью полностью потопили.

Дождавшись, когда краснофлотцы натянут сетку, отдал команду на укрытие расчёта в блиндаже, мне думалось, что немцы не замедлят ответить на вызов.

Краснофлотцы постепенно отходили от стрельбы, только что состоявшейся, никто ничего не говорил, обстановку разрядил заряжающий Корчагин.

Он снял с буржуйки закипевший чайник, и разлил чай по кружкам, стоящим на столе посередине блиндажа.

- Пока есть время, хоть чайку попьём, сами остынем после боя, - сказал он, после чего все пересели за стол, разбирая кружки.

Немецкого ответа на потопление катера так и не было.

Двери блиндажа распахнулись.

Глава 19

- Видишь комиссар, потопили катер и спокойно пошли пить чай, как ни в чём не бывало, - стоящий в дверях Поночёвный, повернулся к следующему за ним Бекетову, комментируя увиденное в блиндаже.

- Смирно, - вскочив, я подал команду для подчинённых, которые встали, отодвинув самодельные лавки, - товарищ старший лейтенант, расчёт пушки поставленную вами вчера задачу выполнил, вражеский катер потоплен. Израсходовано шесть осколочно-фугасных снарядов, пушка замаскирована, расчёт укрылся на случай обстрела противником. Командир огневого взвода лейтенант Пивоваров.

Вслед за командиром батареи в блиндаж вошли Бекетов, Пушной, Годиев. Роднянского, по всей видимости, оставили на КП батареи, на всякий случай.

Хоть и лицо Поночёвного было серьёзным, но вся его фигура, мимика лица, говорила о том, что наш командир батареи был очень доволен, как говорят в народе - похож на кота, объевшегося сметаной.

- О стрельбе батареи и потоплении катера противника уже доложено лично коменданту МУРа, - сказал командир батареи, - нам уже выражена благодарность, с их стороны.

- А я скажу больше, за два дня, два очень хороших доклада об успехах, - добавил Бекетов, - наша батарея на очень хорошем счету не только в нашем укрепрайоне, но и на флоте.

Допить чай мне не дали, забрали на КП батареи, я еле успел дать указание Травчуку, что если не будет обстрела, то через двадцать минут, приступить к чистке пушки.

На совещании командиров батареи, в связи с нашим удачным двух дневным «дебютом», было принято решение оставить меня при пушке, мои обязанности возложить временно на Роднянского, от меня же требовалось только одно, в дневное время не дать немцам ни одного шанса при движении по проливу. Хотя бы остановить, а дальше дело орудий батареи, превратить количество выпущенных снарядов в качественно потопленные корабли.

Оговорюсь сразу, что это решение никак не повлияло на то, что происходило в проливе и стрелять в феврале, нам не пришлось от слова вообще.

Но всё же, на нескольких событиях, которые произошли в нашей батареи, я остановлюсь поподробнее.

Так 4 февраля наша батарея была дважды в 13.00 и 14.50 обстреляна немецкой стороной с батареи расположенной на мысе Ристиниеми. Результатов в стрельбе немцы не добились, причина – все снаряды с этой батареи падали с недолётом. Всего по нашей батареи было выпущено 30 снарядов (подсчёт разрывов вели и докладывали на КП сигнальщики). Реальный факт – он есть в боевом журнале 221-й батареи.

Если же брать остальные более значимые события за февраль, которые произошли на участке Киркенес – Лиинахамари, к ним можно отнести два события, не считая действий авиации на данном участке, которые кстати, были весьма активными для этого периода времени.

10 февраля минный заградитель «BRUMMER» выставил на входе в Бёк-фьорд минное заграждение для защиты Киркенеса. Всего в 4 рядах им было поставлено 70 ЕМС, и уже 15-го числа мины "сработали", уничтожив свое судно. Из-за плохой погоды, находившийся на внешнем рейде норвежский пароход «BIRK» (3664 брт.) сорвало с якоря и снесло прямо на последний ряд заграждения. Последовал взрыв и судно утонуло, унеся с собой весь экипаж – 26 человек. Спасательные работы затруднялись постоянными снежными зарядами.