Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 4 из 46

- А чего так мало? – задал вопрос Поночевный.

- За это время, эта установка выпускает порядка 500 патронов, - за меня ответил Пушной, - этого вполне достаточно.

- Так как идея моя, - говорил я, - поэтому предлагаю первый раз, за установкой буду стоять я сам, помогать будет Травчук, ну а на следующий налёт уже будут стоять сами зенитчики.

Несмотря на возражения Травчука, Поночевный согласился со мной и тут же приказал Пушному, начинать готовить позицию и небольшой блиндаж на несколько человек.

Народа у зенитчиков хватало, поэтому они начали работать сразу и над позицией, и над укрытием. На все эти работы у них ушло всего два дня. После чего на позиции установили счетверённую зенитно-пулемётную установку образца 1931 года, М-4.

М-4, отличалась от обычного пулемёта Максим, образца 1910 года наличием устройства принудительной циркуляции воды и большей ёмкостью пулемётных лент — на 500 патронов, вместо обычных 250. Используя зенитные кольцевые прицелы, установка была в состоянии вести эффективный огонь по низколетящим самолётам противника (максимально на высотах до 1 400 метров, при скорости до 500 км/час).

Очередной налёт немецкой авиации пришлось ждать аж до следующего дня. Вахтенный сигнальщик Глазков заметил приближение самолётов без нескольких минут двенадцать, о чём известил условленными для всех ударами в рынду. Я в это время находился около третьего орудия, где с его командиром Фисуном, обсуждали как ещё более качественно, замаскировать орудие.

Не теряя времени, я тут же помчался к подготовленной позиции, где уже находился Травчук (как мне показалось, тот за эти дни вообще не отходил от этой позиции, при этом работая лучше всех зенитчиков, привлечённых для оборудования позиции).

- Ну что готов, - спросил я, останавливаясь около самой установки.

- Так точно, - доложил пулемётчик, при этом приплясывая от нетерпения. Тому, тоже не терпелось проверить мою теорию в действии.

Как всегда, подлетевшие самолёты сначала пошли по кругу над позицией нашей батареи, потом, по всей видимости, ведущий группы бомбардировщиков включив сирену, пошёл на бомбометание.

- Он то нам и нужен, - с удовлетворением подумал я, рассматривая самолёт, через зенитный кольцевой прицел, по согласованию с Травчуком, тот поставил в каждую ленту каждый десятый патрон бронебойный (конечно мы понимали, что для стрельбы по самолётам противника необходимо вести, только бронебойными, но в наличии тех было ограниченное количество, в отличии от обычных).

Достигнув километровой высоты тот начал вываливать свой груз на нашу батарею.

- Пора, - подумал я, открывая огонь с набольшим опережением, в этот момент самолёт достиг точки, где пилот стал выводить его из пикирования, но что-то у него не получалось совсем, самолёт как шёл к нашей батареи, так и не хотел останавливать и продолжал с ускорением идти вниз.

Есть, попал, - с удовлетворением и радостью подумал я, прекращая стрелять, но при этом, не прекращая сопровождать его через прицел. Немецкому пилоту практически удалось, остановить падение, ещё миг и он бы успел пойти на набор высоты, но тем не менее ему не хватило чуть-чуть. Нос самолёта он поднять успел, а вот хвостовую часть нет, удар об грунт оторвал метра три хвостовой части, после чего самолёт повело в результате чего он чиркнул об грунт уже левым крылом, которое, не выдержав нагрузки тут же отлетело, самолёт брюхом поехал по грунту.

- Есть попали, - от увиденной картины падения немецкого самолёта, кричал возбуждённый Травчук.

Переместив прицел установки на следующий немецкий бомбардировщик, который включив сирену, уже пикировал где-то на высоте двух километров, стал его сопровождать, наконец тот прошёл километровую отметку, это стало ясно, по тому как он начал сбрасывать бомбы.

- Пора, - не успело это слово произнестись мысленно, как мои руки привели в действие зенитную установку. Не знаю почему, но пилот этого бомбардировщика стал выводить самолёт из пике намного раньше, чем должен, при этом развернув его в сторону Норвегии, стал постепенно набирать высоту, по ходу подъёма самолёта, вываливая оставшиеся бомбы в воды залива.

- Задели, но не сильно, или испугался, когда дали отпор, - удовлетворённо подумал я.

- Третий идёт на нас, - под моим ухом закричал Травчук.

Мы с Травчуком, ещё до налёта распределили обязанности, на все случаи, которые могут произойти. Основная же обязанность Травчука была наблюдать, в том числе и через мой бинокль за тем, куда пикируют немецкие самолёты.

По нашей договорённости, я тут же оторвался от установки, переместился на её левую сторону, при этом, справой её стороны уже находился Травчук. На раз мы уронили её вперёд на заранее расстелённую плащ-палатку, тут же оба метнулись назад, подхватили деревянный короб и насунули его на установку, после чего нырнули в выстроенный блиндаж, при этом заскочивший последний Травчук прикрыл проход деревянными дверями. В этот момент, вокруг нас разразился огненный ураган, немцы в отместку за сбитый самолёт стали высыпать на нас, весь свой смертоносный груз.

Мы выжили, прямого попадания в наш блиндаж не было, но близкие разрывы были. От близких разрывов мы с Травчуком оглохли, были обсыпаны мелкой крошкой, очень тяжело было дышать, и скорее всего к тому же, вход в блиндаж засыпало.

Через некоторое время, рядом раздались возбуждённые голоса, тут же пошли отрывистые команды, но кто говорил было непонятно. После серии взрывов вокруг блиндажа, я слышал, как сквозь вату. Наконец через небольшой промежуток времени, двери смогли отодвинуть в сторону, в блиндаж первым заглянул лейтенант Пушной, уж его-то даже в таком состоянии я узнал.

- Живые, - его голос, вернее крик услышали все, кто был рядом. Их отдалённый гул, я слышал еле-еле.

Первого по очереди выдернули наверх Травчука, потом те же руки подхватили меня и выдернули из блиндажа. Чем дальше меня вытаскивали, там большее количество рук меня подхватывало. Наконец я оказался сверху на грунте около нашей полузасыпанной зенитной позиции, меня положили на шинель, около меня на колени опустился наш фельдшер Попов, начал ощупывать меня. К тому моменту, я начал хоть нормально дышать, с наслаждением вдыхая свежий морской воздух.

- И этот нормальный, - доложил куда-то в сторону Попов, - контузия у них, им надо отлежаться в лазарете, выспаться, побыть в тишине. В общем, через несколько дней оклемаются.

- Что с моей установкой, - беспрерывно повторял лежащий рядом со мной, тоже контуженный Травчук.

- Да нормально всё с установкой, только засыпало сильно, сейчас откопаем её полностью, тогда и обслужим, - успокаивающе проговорил Травчуку, его командир лейтенант Пушной, - так что все с ней нормально, через несколько дней сам всё увидишь.

В этот момент надо мной наклонился командир батареи старший лейтенант Поночевный, - молодцы, сбили-таки одного, я уже доложился оперативному дежурному МУРа.

Понимая, что в любой момент отключусь, быстро произнёс, - упавший самолёт надо потушить, и выставить охрану, оклемаюсь, разберёмся с ним, ничего с него никому не отдавать.

После произнесённой фразы, мои мозги, казалось бы, выключились.

Очнулся я только рано утром, организм потребовал справить естественные надобности. Это помещение я узнал сразу, тем более рядом со мной, на соседние койки лежал Травчук. Находились мы с ним в помещении для больных нашего лазарета. Его я видел только раз, когда приходил знакомиться с хозяйством Попова.

Хоть голова у меня ещё болела, но в остальном чувствовал я себя нормально. Сев на кровати почувствовал под ногами тапки, надев их побрёл к выходу, где располагался туалет я знал. Но уже за дверью наткнулся на нашего санитара Батурина, который увидев меня, тут же подскочил со своего топчана и ринулся ко мне.