Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 33 из 46

Я всё более осознавал, что своими действиями здесь и сейчас уже серьёзно помешал немецким перевозкам морем в порты Лиинахамари и Петсамо. История здесь на Севере, неумолимо менялась, мало того, что здесь было уничтожено значительное количество кораблей противника и его сателлитов, так ещё в связи с этим, ослабел напор на сухопутном фронте, особенно на Мурманском направлении. Если в реальной истории конвои до полярной ночи шли постоянно, то теперь конвои шли значительно реже, и что немало важно, для их охраны привлекались значительно большие силы, чем ранее.

Больше всего, что мне не нравилось здесь на батареи после моего прихода, так это разделение батареи, два орудия как я уже говорил, находились на новых позициях, а вот ещё одно на старой. Командование батареи это так же не устраивало, именно поэтому оно постоянно слали свои просьбы, чтобы успеть перенести и третье орудие на новую позицию до начала полярной ночи. Но пока, решения о переносе не было принято.

За день приходилось наматывать километры, посещая каждое орудие по нескольку раз за день, а то и более. Меня постепенно затягивала рутинная робота на батареи, разрешений на стрельбы в ночное время так и не было, как не было пока и прожекторов. Хотя судя по докладам акустического поста нашей батареи, немецкое морское командование уже стало отходить от шока значительных потерь кораблей с грузами и постепенно стало наращивать переброску различных грузов морем, в порты Лиинахамари и Петсамо, не забывая при этом вывозить назад в метрополию медно-никелевую руду.

Конец ноября ознаменовался сразу двумя событиями, первое, это нам пришли два прожектора в прожекторный взвод батареи Годиеву. Политотдел МУРа помнил о нашем решении, написать открытое письмо Верховному Главнокомандующему, но всё же подложил и тут свою ложку дёгтя в нашу бочку. На нашу батарею прислали прожектора самого распространённого типа О-15-2 открытый прожектор с диаметром отражателя в 150 см. и дальностью освещения цели в 5-6 километров и это притом, что расстояние до берега Финляндии было более 9 километров, а фарватер, по которому проходили корабли противника, находился чуть менее 9 километров.

Получается, что прожектора как бы дали, а использовать их мы не могли, не хватало дальности.

Вот такой очередной выверт судьбы и хочется и колется, и имеем, а не можем. Как объяснили в штабе МУРа, дали, что нашли, будет что-то лучше, мы получим первые.

Я так же понимал, что те же распространённые в РККА З-15-4Б на флоте быть не может, не та специфика (автомобильная прожекторная станция З-15-4Б – одна из самых известных советских систем мобильных зенитных прожекторных станций периода Великой Отечественной войны. Предназначалась для поиска, обнаружения, освещения и сопровождения в ночное время самолетов противника с целью уничтожения их истребительной авиацией, огнем зенитной артиллерии и зенитных пулеметов, а также для освещения отдаленных наземных целей, в т.ч. - для противотанковой обороны. Дальность действия луча - до 12 км). Хотя два таких прожектора подходили нам идеально.

Вторым событием в последних числах ноября, было получено разрешение на перемещение третьего орудия на новую позицию.

Командование батареи прекрасно понимало, что перемещение орудия, есть отличный повод напомнить нашим врагам о нашей батареи, огневым налётом на Ристаниеми. Маневр с перестановкой орудия был тщательно проработан на совещании у командира батареи.

- А если и немцы, к примеру, понесут какие-то потери и захотят тут же ответить нам? – высказал свою мысль Роднянский на совещании, - и перестановка орудия, попадёт уже под ответный налёт, так можно орудие потерять.

Тут же стали предлагаться различные варианты. Остановились на том, что свой огневой налёт сделаем вечером, противник же в ночное время не стреляет, значит не готов к такому, ответит только утром и то, по уже пустым позициям. За ночь, мы уже перетащим орудие на своё новое, уже заранее подготовленное место. С этим согласились все. Только после этого распределили обязанности.

Мне, было поручено подготовить взамен орудия, его макет. Поэтому я в первую очередь проверил готовность расчёта орудия к стрельбе, орудием командовал Пасечник, наводчиком был Стульба. Оба выглядели очень довольными, ещё бы им предстоит стрелять по противнику. У отделения подачи младшего сержанта Морозова, тоже всё было готово к стрельбе и все проинструктированы. И только после этих проверок, занялся изготовлением макета, привлекая к этому краснофлотцев своего взвода.

Годиеву поручили подготовить трактор и сани, на которых будут перемещать орудие.

Роднянский был ответственен за такелажников и слесарей. Наши плотники ремонтировали козлы, оставшихся ещё после первого перетаскивания двух орудий.

Наконец подошло время 16.30 – время, на которое запланировано готовность открытия огня.

- Орудие зарядить, - тут же последовала моя команда – поставить на залп. Залп!

Выстрел. Со стороны остальных двух орудий, послышались крики «УРА». Этими криками, краснофлотцы выражали своё отношение к стрельбе, по вражеской батареи.

На пятом выстреле вверх взметнулся столб чёрного дым, этот снаряд нашёл свою цель.

- Пять снарядов беглым, - тут же скомандовал я, - огонь!

Красные отблески после каждого выстрела ложились на снег. Но вот орудие замолчало.

- Товарищ лейтенант, боезапас, подготовленный к стрельбе закончился, - доложил командир орудия Пасечник.

- Товарищ лейтенант, боезапас подготовленный к стрельбе израсходован полностью, - тут же доложился, командир отделения подачи Морозов.

- Личному составу покинуть позицию, укрыться в укрытии, - тут же скомандовал я, засекая время. И через двадцать минут вокруг нашей позиции была тишина. Немцы ответного огня не открыли.

- Личному составу орудия преступить к его демонтажу, - дал новую команду я, краснофлотцы начали покидать укрытие и выдвигаться на позицию к орудию. На тот момент трактор Годиева, уже подтащил к орудию сани и козлы. Спорно откручиваются установочные болты. Краснофлотцы которых определили в такелажники крепят тали, раздались крики – Вира помалу, вира, вира, давай быстрее, майна, майна быстро крепим.

Орудие уже поместилось на сани, его там временно крепят, чтоб при движении не съехало с саней. За управление трактором сел сам Годиев, даю команду – трогать осторожно.

Сани оставляют на снежном покрове глубокие борозды от тяжело груженных саней. Как только сани тронулись на новую позицию, с другой группой своих краснофлотцев, я тут же приступил к установке на старой позиции макета орудия.

Другие краснофлотцы взвода, в это время, в быстром темпе расчищали дорогу для проезда трактора к новой позиции, там, в обратной последовательности выгрузили с саней на заранее подготовленный фундамент орудие, его закрепление и в последнюю очередь маскировка.

Не забыли мы и про следы трактора и глубокую колею от тяжелогруженых саней, все эти следы тщательно убирались, придавая былой вид.

Спать на свой место я пришёл, когда часы показывали несколько минут шестого, поспал до завтрака, после него, все усталые опять завалились спать.

К тому моменту, мы уже перешли на режим роботы в ночное время, сон только в утренние часы.

Тем не менее, раздавшиеся взрывы в 11.00, заставили подскочить всех, кто спал в блиндаже.

Уже на свежем воздухе выяснилось, что это немцы делают нам ответку по нашим старым позициям, где демонстративно установлены макеты орудий, замаскированные откровенно не полностью.

Кроме того, на этих позиция надо было каждый день обозначать присутствие как на ложных позициях, туда прокапывались дорожки, днём чистились позиции, для правдоподобности иногда вращались стволы-брёвна. А ведь эти роботы, были как бы не основные. Основные работы были на позициях батареи, которые производились как правило в ночное время, это разгребание снега, которое надо было делать постоянно, намного чаще проводить обслуживание механизмов орудий с их смазкой. Температура на воздухе была такая, что если в это время, при работе с орудием прикоснуться к нему голой рукой, то руку сразу же прихватывает к металлу. И всё это, при сильном пронизывающем ветре, снег гонимый таким ветром проникал, казалось, в каждую щель.