Страница 34 из 46
Через некоторое время, как бы теряешься в этом однообразии и бесконечном круговороте, наступила полярная ночь, зима к тому моменту уже свирепствовала вовсю. А я со своим взводом, боролся со снегом и льдом.
Единственной отдушиной в середине декабря нашей батареи, был тот факт, что пришли награды за стрельбу по конвоям противника (это те конвои, стрельбу по которым я корректировал с торпедного катера). Меня наградили медалью «За боевые заслуги».
Первоначально, на меня было написано представление на орден Красной Звезды, которое отклонил политотдел МУРа, когда Бекетов туда позвонил, по первости сказали, что не достоин. Когда же наш комиссар стал перечислять за что, да к тому же сказал, что я был ранен, но, тем не менее, принял во время боя командование торпедным катером, в политотделе смягчили тон и сказали, что боевые заслуги есть, вот и подавайте на медаль «За боевые заслуги». Так мне дали медаль, вместо ещё одного ордена.
В этот раз, за награждением никто никуда не поехал, вручение состоялось на батареи перед новым годом, вручал награды бывший командир батареи капитан Космачёв – командир нашего 113 дивизиона, в состав которого входила и наша батарея.
В условиях полярной ночи преобладали, как правило, снегопады. Именно такая погода стояла до конца февраля 1942 года. Для обеспечения прохода конвоев через зону огня наших батарей в светлое время суток, противник широко использовал дымовые завесы, а для подавления береговых батарей артиллерию и авиацию. Постановку дымовой завесы, наш противник производил как с берега, так и с катеров-дымзавесчиков. Дымовые завесы ставились в 3–4 яруса и в несколько рядов. Кроме вертикальных дымовых завес, применялись горизонтальные, сохраняющие в течение 1,5–2 часов хорошую кроющую способность. Однако в завесах образовывались разрывы и окна, используя которые береговые батареи и вели огонь. Причем, они открывали огонь на предельных дальностях стрельбы, что вынуждало гитлеровцев расходовать дымовые средства еще до поворота кораблей в залив Петсамо. В результате на дальности действительного огня наших батарей, дымовых средств у врага уже не хватало.
В конце февраля с нашей батареи перевели Роднянского на другой участок фронта. Вместо него, Поночёвный хотел видеть меня, но документы опять не утвердили в политотделе МУРа. На место Роднянского был прислан новый командир лейтенант Маркин Иван Никитич, из запасников, в прошлом инженер-судостроитель одного из заводов Мурманска.
А я со своим взводом как, впрочем, и вся батарея до весны боролись со снегом и льдом.
Теперь бы хотелось рассмотреть немного масштабнее, что же здесь происходило в районе пролива перед нашей батареей, наконец 1941 года – весна 1942 года.
Первоначально наша советская сторона. Своими действиями в октябре-ноябре 1941 года мы напугали немецкое морское командование, и так имеющее ограниченные силы и средства, но к началу 1942 года, ситуация для них стала выпрямляться. Почему так? А давайте разберёмся. Средства нападения нашей стороны здесь значительно сократились по нескольким причинам: единственная наша 221-я батарея фактически выведена из строя ещё осенью – нет необходимых ей прожекторов, торпедные катера в условиях зимы действовать не могли, подводные лодки к Петсамо больше не посылались (имеются в виду подводные лодки типа «М», которые здесь действовали). Оставалась только авиация, но и у нее сил не прибавилось, скорее наоборот – убавилось. За 1941 г. её потери были просто громадные, данные приводить не буду, мы сейчас не рассматриваем плотно этот вопрос. В начале года ударные силы имели такой состав (общее число самолетов/боеготовые): 72-й смешанный авиаполк на этот момент насчитывал всего 10/7 СБ, 3/3 Пе-2 и 2/1 ДБ-3. 118-й разведывательный авиаполк – 13/11 МБР-2, 5/5 Че-2, 2/2 ГСТ и 5 У-2. Надо также заметить, что в течение года, все чаще советской авиации приходилось отвлекаться на обеспечение проводки союзных караванов.
Теперь рассмотрим немецкую сторону. По утверждению многих исследователей немцы же находились в несколько двойственно положении. С одной стороны, в распоряжении Адмирала Полярного побережья и Морского командира Киркенеса в течение 1941 г. были переданы дополнительные корабли – однако, к началу года значительная их часть снова ушла, в основном на верфи, для безотлагательного ремонта. Чрезвычайно плохие погодные условия приводили к постоянным авариям, по большей части, посадкам на мели, которые нередко вели к ремонту. Плюсом для германской стороны стало постепенное устройство береговой обороны. Еще в конце лета, вступила в строй батарея в глубине Петсамо-фьорда, вторая на входе (м. Нумерониеми) также достигла боеготовности осенью. Зимой, немецкие истребители вследствие уменьшения накала борьбы на фронте, теоретически могли свободно участвовать в отражении советских авианалётов, но и здесь полярная ночь и погодные условия мешали боевой деятельности. С наступлением зимы, штаффель тяжелых истребителей перебазировался на юг, в Рованиеми, вместе с частью легких истребителей. Постоянно на аэродромах Киркенес и Петсамо оставались только штаб особой истребительной группы (будущий Stab./II JG 5) и один штаффель – не более 20 самолетов Bf.109E.
Если же рассмотреть конвои только за январь 1942 года, в нашей истории их всего было не так много, десять (считая в обе стороны), из них, всего несколько считались большими.
Для примера их можно привести: 5 января в Петсамо отправился первый большой конвой в 1942 г. Составили его норвежские пароходы «SUSANNA» (1370 брт.), «SOLGLØTT» (150 брт.), голландский теплоход «SPICA» (246 брт.), а эскортом служили М.1501 и СКР «BUSSARD». Тральщик шел головным, сторожевик вел охрану с моря. Два тральщика – М.1506 и М.1507 14 января привели караван – норвежские пароходы «SUSANNA», «SOLGLØTT», «LISTO» (2630 брт.) и голландский теплоход «SPICA» в Киркенес с Петсамо. В основном же, конвои состояли из одного-двух транспортов и кораблей охранения.
Так что возьмём за основу, что и по сюжету этой книги, конвоев было тоже десять количественный состав тот же, а вот по названиям был несколько другой. Ведь только за осень – начало зимы немцы уже потеряли только семь сторожевых кораблей, не говоря уже про другие пароходы, которые совершали каботажные рейсы в интересующим нас морском районе. Как это ни странно, но боевые потери не коснулись 7 флотилии МТЩ (но вот ведь незадача, эти моторные тральщики действовать в сложных условиях зимы здесь не могли, и так же простояли в портах всю зиму). Именно поэтому, немецкое морское командование вынуждено было перекидывать сюда сторожевые корабли, которые могли выполнять эти функции из других морских регионов. Так в январе 1942 года, на маршруте Киркенес – Петсамо появились новые сторожевые корабли и тральщики, ранее здесь не ходившие «BUSSARD», «Polarmeer», «ELSTER», тральщики M.1504, М.1505, М.1506, М.1507, и М.1508. Так же было и в нашей истории, и именно в январе 1942 года.
Глава 17
В январе можно в первую очередь отметить 15 января, этот день знаменателен для нас тем, что нарком ВМФ приказал сформировать на полуострове Рыбачий управление 113-го артдивизиона, ставшего впоследствии главным противником немецких конвоев и батарей.
Первый выстрел в 1942 году, наша батарея сделала 24-го января.
В этот день, у нас на батареи находился наш командир дивизиона капитан Космачёв Павел Фёдорович, не успели командиры батареи собраться на совещание на КП, как зазвонил телефон, трубку взял Поночёвный, выслушав, что ему говорили, он повернулся ко всем находящимся на КП и произнёс, - батареи боевая тревога!
Пока вскочившие командиры, бегом отправлялись на свои места, он объясним оставшимся на КП командирам, - только что, сигнальщиками был замечен катер противника, наша батарея как, впрочем, и 222-я, в состоянии его достать, хоть у нас и будет не так много времени, всего на несколько залпов. Катер следует в сторону полуострова Нурменсетти. После определения с дальномера расстояния до него, вычисления углов поворота орудий, последовала команда, - пли. Наша батарея успела дать всего два залпа, как и 222-я, но достать катер мы не смогли.