Страница 28 из 46
- Там такие куски рядом летали, что я подумал, что там и останусь вместе с катером и экипажем, - рассказывал Александр, - кто ж знал, что тот транспорт, груженный боеприпасами. Несколько кусков и нам прилетели, но хорошо, что небольших, а то делов бы наделали. А куда там вторая торпеда ушла и взорвалась она или нет, даже не знаю, после первого подрыва, я практически оглох.
Хапилин, который рассказывал после Шабалина, сказал, что как только он увидел транспорт, стоящий около причала, то выпустил по нему сразу две торпеды, тут же развернув катер, стал уходить. Попал ли или нет, он не знает, слишком густой туман стоял.
Хочу сказать сразу, что такое и было решение Светлова, во время инструктажа командиров катеров.
Шабалину же просто подвернулся самый удобный из нас случай – он видел два транспорта и один из них удачно стоял для стрельбы, вот он и решил стрелять по обоим. А сработают обе торпеды или одна, то это уже не к нему, так сказал сам Шабалин.
Именно в этот момент, нам в каюту командира принесли чайник с чаем и кусковой сахар, пустые кружки.
Пока я наливал всем чай, уже Светлов рассказывал об том, как его катер шёл в торпедную атаку и как он выпускал торпеды.
После чего, было обсуждено, о чём же докладывать наверх командованию отряда.
После чего Светлов и я, отправились докладывать наверх, о выходе катеров, я только в качестве информации и сообщил так же что, наверное, сегодня движение мимо нашей батареи не будет. Забегая вперёд, сообщу, так оно и было, никаких конвоев больше не было. Не только в этот день, но и на следующие несколько.
Светлов в своём докладе сообщил только об одном достоверно потопленном корабле, а были ли ещё подорванные нами, мы не знали, это уже работа для нашей разведки.
Как потом удалось выяснить через несколько месяцев, что первой торпедой Шабалин попал в пароход «KAUPANGER» груженный боеприпасами, второй в так же в удачно стоящий рядом пароход «KERROCH». «KERROCH» же, помимо торпеды Шабалина в свой борт, получили и много летящих фрагментов с парохода «KAUPANGER». У Хапилина, из двух торпед сработала всего одна, она попала в каботажник «HOMBORSUND», такому небольшому кораблю с головой и одной хватило, он затонул там, где стоял. Из выпущенных двух торпед Светловым взорвались обе, только одна от удара о пирс, а вот другая попала в сторожевой корабль «FRANKE», который от взрыва разломился пополам и затонул.
Помимо всего взорвавшийся пароход «KAUPANGER» вывел из строя несколько грузовых кранов и полдесятка грузовых автомобилей, на которых перегружали боеприпасы с парохода.
Глава 14
Гибель четырёх кораблей непосредственно в подведомственном порту, привело немецкое морское командование в лице вице-адмирала Отто Шенка и командования KSV Polarküste одновременно как в бешенство, так и растерянность, большие потери в корабельном составе и неимение ничего противопоставить этому.
В срочном порядке в порт Лиинахамари был направлен контр-адмирал Крастель (нем. Walter Krastel, уполномоченный представитель Адмирала Полярного Побережья) для решения текущих вопросов, куда он и прибыл на сторожевом корабле R.153 15 октября в 03.40.
Итогом его работы было снятие с занимаемой должности коменданта порта Лиинахамари, а также принятии окончательного решения о том, что на участке между норвежским портом Киркенес и финским Лиинахамари прохождение транспортов осуществлять только в составе больших конвоев. После чего 17 октября в 23.00 и убыл на том же сторожевике в Киркенес. Ему даже в голову не приходило, что своим прибытием и убытием он прошёл по грани между жизнью и смертью.
Акустический пост нашей батареи обнаружил звук работы движка в том и ином случае, но, если, когда сторожевик проскакивал в порт Лиинахамари, Светлов не ожидал того, что корабль будет идти со скоростью 15 узлов и тот успел проскочить в залив. А вот когда он шёл обратно, то уже наши катера не смогли выйти, не позволяли погодные условия.
Очередной конвой немецкое морское командование решилось отправить только 22 октября в 15.00. К тому моменту в порту Киркенеса собралось значительное количество различных кораблей с грузами для армейской группировки «Норвегия».
В состав конвоя вошли немецкий пароход «GEORG L.M. RUSS» (2980 брт.) и голландский теплоход «SPICA» (247 брт.), теплоход «MAR-DEL-PLATA» (7246 брт.), «STORFJELD» (2021 брт.) норвежские пароходы «STORTIND» (169 брт.) и «IDUN» (215 брт.), пароходы «STELLA» (479 брт.), «FRIEDA», норвежский пароход-каботажник «SOLGLØTT» (149 брт.), охрану конвоя осуществляли сторожевики «SPERBER», «WINDHUK», «POLARKREIS», «NORDWIND», «VIENA», 2-х охотников ПЛ UJ.1211, UJ.1212, тральщики М.15, М.18, М.22, М.29. Этот крупнейший конвой с начала войны доверили в командование, выполнявшему эти функции не раз Лангенфельду (реальный персонаж ВОВ, который не раз возглавлял конвои на этом участке).
Если же брать реальную историю, то «GEORG L.M. RUSS», «SPICA», «MAR-DEL-PLATA», «STORFJELD», «STORTIND», «IDUN», «STELLA», «FRIEDA», «SOLGLØTT» именно с 16 по 22 октября входили в конвои, которые выходили из порта Киркенеса в порты Лиинахамари или Петсамо. Эти конвои сопровождали или вышеперечисленные охранные корабли (или уже погибшие по сюжету этой книги), остальные конвойные корабли в это же время могли находиться в порту Киркенеса. Я умышленно не брал в охрану этого конвоя корабли 7 флотилии МТЩ, так как эти корабли уже не могли в полной мере выполнять свои функции, из-за погодных условий, что так же было в реальной нашей истории.
Проводку столь большого конвоя, немцы рассчитывали сделать в два этапа. В первый, провести конвой до входа в пролив Петсамо-вуоно, во второй, рано утром 23-го ввести в пролив, с одновременным воздушным налётом на 221-ю батарею.
Первый этап у них прошёл без происшествий, поломок и отставаний, второй этап проходил примерно в 09.00 23 октября.
Всё это время я находился на месте временного базирования торпедных катеров. Торпедный катер ТКА-15 лейтенанта Хапилина был отозван на маневренную базу Пумманки ещё 15 октября.
После торпедной атаки порта Лиинахамари Шабалин, наотрез отказался уходить на ремонт.
- Катер на ходу, экипаж справится с поставленными задачами, а ремонтом мы займёмся, когда не сможем выходить на задания, - доказывал он командиру отряда, когда тот прибыл на «Щуке» и привёз торпеды, топливо и несколько краснофлотцев из резерва в экипаж. Видя по лицу, что командир отряда не хочет менять своё мнение, Шабалин тут же обратился к комиссару отряда, который так же прибыл на «Щуке».
- Катер в состоянии выполнить поставленные перед ним задачи, - официально обратился Шабалин к комиссару, - у экипажа накопился большой долг к немцам, как, впрочем, и у меня, мы не рвёмся в тыл, экипаж просит вас понять нас. Мы гарантируем, что ещё до наступления полярной ночи, сполна рассчитаемся с немцами за наших боевых товарищей.
Комиссар отряда, после такой речи, тем более её поддержали несколько членов экипажа и боцман катера, которые были на палубе корабля, сдался и принял сторону экипажа. На маневренную базу забрали ТКА-15 Хапилина.
Всё это время, мы проводили как правило в каюте Светлова, за обычными для того времени разговорами или обсуждали немецкое командование о том, что они предпримут для того чтобы поменять здесь ситуацию в свою пользу. То, что конвои будут идти не у кого, не было сомнений, а вот вопрос, когда и как, тут мнения расходились. Шабалин даже на полном серьёзе говорил о том, что немцы высадят сюда десант из егерей, для своего спокойного судоходства. Светлов же отстаивал другую точку зрения, что немцы будут дожидаться полярной ночи и только потом гнать сюда свободно конвои. К тому времени использовать торпедные катера уже не будет возможности, да и подводные лодки в таких условиях много не навоюют, а если и будут у них торпедные атаки, то ещё в таких погодных условиях надо нормально выстрелить, да ещё чтобы та торпеда попала и сработала и всё это, уже зимой-то.