Страница 24 из 46
А вот в ночь с 5-го на 6-е, сообщение от акустического поста на нашей батареи, поступило в 22.09.
- По сообщению с акустического поста батареи, со стороны порта Лиинахамари многочисленные шумы, - сообщил срочно вызванным командирам Шабалину и Полякову Светлов, - так что минутная готовность и по коням, как и планировали.
Ещё через минуту, от причала отошли все три катера и на скорости рванули через пролив к выходу из залива Петсамо-вуоно.
К исходной точке, наш ТКА-11 подошёл один, притом последние несколько минут на совсем малых оборотах, все находящиеся на палубе катера высматривали конвой противника. Как только тот был обнаружен, Светлов, не теряя его из виду стол двигаться параллельно, на приделе видимости.
Я же, взяв специально протянутую для меня гарнитуру, аккуратно подсвечивая себе посмотрел на карту и передал данные для батареи, на открытие огня. Через десять секунд три столба от снарядов батареи выросли в двух кабельтов от движения конвоя. Тут же были переданы новые корректировочные данные и снова три высоких взрыва встали от конвоя, уже меньше чем в половине кабельтова. Новая корректировка, ещё три высоких столба от взрыва.
Первое накрытие было только в шестом залпе, один из снарядов попал-таки в большой из транспортов.
Всего в этом конвое было два транспорта и как я угадал шесть кораблей охранения.
В реальной же истории 4 октября, приблизительно в 22.00 из порта Лиинахамари в Киркенес также вышел конвой, состоящий трёх кораблей, в порт Киркенеса, он попал 5 октября в 4 часа утра. Конвой состоял из теплохода «CHRISTIAN SINDING» (3076 брт.), и двух кораблей охранения тральщиков M.15 и М.30. (эти два тральщика за время войны, крайне редко заходили так далеко на Север, а в частности, в порты Петсамо, Лиинахамари). Здесь же я добавил ещё один транспорт – норвежский пароход «MIMONA» (1147 брт.), который на вечер 4 октября в реальной истории, находился в порту Лиинахамари, а также четыре корабля охранения два тральщика М.18, М.22 и два охотника за подводными лодками ОПЛ UJ.1205 и ОПЛ UJ.1701.
Как уже догадываются уважаемые читатели, попадание снаряда весом 35 килограмм, не прошло безболезненно, даже для такого большого корабля как «CHRISTIAN SINDING», тем более, что тот, попав в корабль ближе к корме, своим весом пробил настил палубы и сам подрыв прошёл внутри его. Теплоход запарил и стал снижать ход, до полной остановки, и всё это при том, что с батареи 221-й, снаряды прилетали с периодичностью метронома, и не все они были безболезненные. Хотя более прямых попаданий не было, но и разрыв такого снаряда в нескольких метрах от борта одного из тральщиков был фатальным для последнего, тот стал банально тонуть (это был тральщик М.30).
Последней каплей терпения у находящихся на бортах кораблей охранения и парохода «MIMONA», стал ещё один взрыв снаряда практически около самого борта всё того же многострадального теплохода «CHRISTIAN SINDING». Но тут, как позднее выяснилось, сыграл большую роль командир охраны конвоя, который принял-таки решение, отправить далее норвежский пароход «MIMONA» в сопровождении двух тральщиков М.18, М.22 и одного ОПЛ UJ.1205, при этом оставив около теплохода два корабля охраны, один из которых, занимался спасением экипажа М.30. Как позднее выяснилось, командиром конвоя по радио был вызван из порта Лиинахамари буксир «GLETTKAU» (114 брт.).
Три корабля конвоя, а именно норвежский пароход «MIMONA», два тральщика М.18, М.22 и ОПЛ UJ.1701 проследовали далее, в порт назначения Киркенес.
Теплоход к моменту ухода трёх кораблей конвоя, уже имел крен на левый борт и ещё взрыв снаряда около борта, по всей видимости, нанёс-таки повреждения ещё и левому борту, через который стала интенсивно поступать морская вода.
- Ну вот, минус два корабля здесь за счёт нашей батареи, теперь можно попробовать догнать остатки конвоя, - проговорил я, глядя как большой корабль, окончательно ложиться на левый борт, - всё-таки у нас в этот раз три катера, а не два. А здесь нам делать нечего.
- Ещё как попробуем, - так же злорадно глядя на захватывающее зрелище, уходящего под воду корабля произнёс Светлов – давай отбой стрельбы батареи.
Я тут же стал передавать команду, на отбой стрельбы батареи и попросил соединить меня с командиром батареи.
Когда в трубке услышал голос командира батареи Поночёвного стал докладывать, - в результате стрельбы батареи удалось потопить самый большой корабль конвоя, а также одно судно охраны конвоя, уход под воду кораблей наблюдал лично, как и командир катера капитан-лейтенант Светлов. Все подробности после прибытия на базу по телефону, рапорт напишу завтра утром и доставлю на батарею.
Судя по ответу Поночёвного, тот был доволен как слон, по-быстрому заканчивая разговор со мной.
- Будет немедленно докладывать и дежурному, и коменданту МУРа, - подумалось мне сразу.
Наш же торпедный катер как, впрочем, и катера Шабалина и Полякова, по дуге стали уходить подальше от берега, чтобы минут через тридцать подловить остатки конвоя, вдруг повезёт с торпедной атакой, всё же в одном пуске было шесть торпед на три катера.
К 23.13 наш катер был готов к атаке оставшегося конвоя как, впрочем, и остальные катера Шабалина и Полякова.
По ещё ранее продуманному плану атаку первым начинал катер Полякова, по курсу движения конвоя, через некоторое время в атаку уже выходил катер Светлова, со стороны моря. Этими атаками мы попытаемся раздёргать корабли охраны и оттянуть их на себя, а вот Шабалин, пойдёт в атаку от береговой черты, его цель транспорт конвоя. Мы надеялись, что с той стороны атаки не ждут, и не будут прикрывать кораблём охраны.
- Я бы сам так поступил, - ещё на стадии разработки вариантов плана, сказал Светлов, - так что должно получиться, лишь бы торпеды не подвели.
Наконец через минут пять, показался конвой, так как мы и предполагали, транспорт прикрывали со стороны моря, по ходу движения и с кормы.
Демонстративную атаку Полякова заметили ещё из далека, по нему немедленно открыли огонь с тральщика, шедшего впереди конвоя и корабль ОПЛ, который прикрывал конвой со стороны моря. После чего был наш выход – катера Светлова, который шёл в торпедную атаку полным ходом, так же был своевременно замечен кораблями охранения и по нему тут же открыли огонь как корабль ОПЛ, так и концевой тральщик. Катер Светлова заходил на транспорт с кормы корабля ОПЛ, концевой тральщик тут же пошёл вперёд, стараясь прикрыть правый борт транспорта, не прекращая огня.
А вот атаку с береговой черты катера Шабалина, на кораблях конвоя если и заметили, то уже слишком поздно, Шабалин успел выпустить две торпеды практически в упор, через несколько секунд раздался один взрыв под бортом корабля. Второго взрыва не было, либо с такого смешного расстояния торпеда прошла мимо, либо от удара о борт просто затонула (я больше склоняюсь к тому, что затонула, так будет реальнее, в следующей главе 12, чтобы это было наглядно, попробую провести анализ использования торпед, советскими моряками за 1941 год на Севере).
Для корабля (норвежский пароход «MIMONA» - 1147 брт.) и одной торпеды 533-мм, образца 1939 года было вполне достаточно, чтобы корабль стал тонуть, на тот момент, на его борту был груз медно-никелевой руды.
Как только раздался взрыв под бортом корабля, Светлов тут же прекратил атаку и стал, уводит катер в море. Поляков ещё раньше прекратил демонстративную торпедную атаку, не выдержав сильного обстрела – от разрыва снаряда, который упал рядом с идущим на полной скорости катером, получили ранения почти все краснофлотцы, кто находился на палубе, в том числе и сам Поляков.