Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 19 из 46

Именно в этот момент Светлова вызвали наверх к телефону, я посмотрел на часы – 21.45. Мы с Шабалиным заспешили за ним наверх.

- Прослушиваются шумы со стороны Киркенеса, мы выходим, минутная готовность, - тут же отдал указания Светлов, - это точно конвой.

- Наш радист уже положил кабель в рубку катера, так что можем попробовать управлять стрельбой вашей батареи, - тут же сообщил мне Светлов.

На что я кивнул ему головой, ответив, - на месте видно будет, как лучше воспользоваться обстановкой.

Через насколько минут ТКА-11 и ТКА-12 отошли от самодельного деревянного пирса и набирая скорость устремились по диагонали через пролив в сторону берега Финляндии.

Здесь хотелось бы сделать небольшое отступление, торпедные катера ТКА-11 и ТКА-12 являлись катерами типа «Д-3», первой серии. Имели два бугельных торпедных аппарата бортового сбрасывания с двумя 533-мм торпедами, как мне объяснили образца 1939 года. Вооружение состояло из двух крупнокалиберных 12,7-мм пулемётов ДШК с длинного ствола 84,25 калибра, которые располагались один на крыше рубки и один на баке катера. Кроме того, как объяснил мне Светлов, на каждом катере было по 8 глубинных бомбы БМ-1 расположенных в кормовой части. Бомбы применялись для профилактического бомбометания, в том числе и для подрыва донных магнитных и акустических мин. Живучесть данных катеров была довольно высокой. Это было связано в первую очередь и тем, что основная часть корпуса состояла из двух слоёв дерева, при этом внутренний слой выполнялся их сосны, а внешний из лиственницы. При небольших повреждениях сосна набухала, тем самым затягивала небольшие пробоины и отверстия. История ВОВ на том же Севере знает, что данные катера выдерживают до 200 пробоин (пример – ТКА-114, десантная операция в Лиинахамари 1944 год).

Поначалу шли 27 узловым ходом, с погодой нам повезло сказочно, в море волнение было не более 1-2-х баллов.

Светлов сразу же определил, что при необходимости стрельбы из ДШК, если не надо будет корректировать стрельбу нашей батареи, то мой пулемёт на крыше рубки, там лучше обзор. Пока было время, я не поленился подняться к пулемёту, уточнить у краснофлотца – ответственного за пулемёт, где хранятся запасные пулемётные ленты, проверил обзор, приспосабливаясь к приклад-упору при наведении.

Светлов к тому моменту сбросил скорость до минимума, катера находились примерно в миле от береговой черты Финляндии.

И тут, наконец, появились очертания четырёх кораблей, один средних размеров и три малых кораблей. Это были небольшие норвежские каботажные пароходы «HUGIN» (124 брт.) шедший первым и «JETTA» (367 брт.), шли они в сопровождении сторожевых кораблей СКР «SAMOA» и СКР «FRIESE», вышедшие из Киркенеса в 15.00 идущие непосредственно в Петсамо. В реальной истории «HUGIN» и «JETTA» ушли в Петсамо вместе с «SAMOA» и «FRIESE» в 15.00.
- Георгий Кириллович, - обратился я к Светлову стоящему рядом, - тут и наша батарея не нужна, вы просто выберете по одному кораблю, да по одной торпеде с минимального расстояния, а я подстрахую за ДШК, не пройдёт такой вариант, так сделаем второй заход, нам спешить не куда, вся ночь впереди.

- Ну, давай попробуем, - с азартом в голосе согласился Светлов, посмотрев на торчащую из люка голову краснофлотца, отдал команду, - передать на ТКА-12 Шабалину, что его первый корабль, наш второй, стрелять по одной торпеде, к немцам подходить как можно ближе.

Кивнув головой, краснофлотец исчез в люке.

Светлов сам встал к управлению катером, крикнув боцману катера, чтобы готовили к пуску правую торпеду, с углублением 1 метр.

К тому моменту как наши торпедные катера ускорились, нас заметили и на пароходах, и на сторожевиках, с «SAMOA» и «FRIESE» раздались первые выстрелы, оба снаряда легли с перелётом в два кабельтова.

Я к тому моменту уже поправил наплечник и упёршись в приклад-упор, навёл на ближайший из выстреливших корабль, расстояние до кораблей было примерно одна миля и постоянно сокращалась. Не дожидаясь команды, открыл огонь короткими очередями, приноровился уже на четвёртой и зарядил тут же серию коротких в рубку управления корабля. Наш катер ещё не вышел на директрису, с которой уже можно было стрелять длинными очередями, именно поэтому я стрелял короткими очередями, приноравливаясь к ходу катера.

После моей третьей короткой очереди, произошло несколько событий. А именно, сторожевой корабль, в который я стрелял, резко замедлил ход, а потом в добавок повернул в лево, конец его циркуляции пришёлся как раз, в начало комовой части впереди идущего корабля. Как потом выяснилось, это шедший чуть впереди сторожевой корабль СКР «SAMOA» врезался в корму норвежского каботажного парохода «HUGIN», тяжело загруженного боеприпасами для армейской группировки «Норвегия». Мало того, что каботажный пароход стал быстро погружаться (боеприпасов на него было загружено чуть больше нормы), так и СКР «SAMOA», получивший значительные повреждения, уже не мог выполнять свои обязанности по охране пароходов, начал усиленно тонуть. Его экипажу уже было не до стрельбы, они в спешном порядке стали готовить свои спасательные шлюпки (в количестве двух штук, находившиеся на неповреждённой корме).

Видя такое Светлов, помимо управления катером, стал орать, чтобы передали отмену торпедной атаки катеру Шабалина. Я же тем временем, перенёс огонь на второй из сторожевиков (это был СКР «FRIESE»). Наш катер уже мог стрелять торпедой, но Светлов принял решение, для выстрела приблизится как можно ближе к пароходу.

- Торпедой пли, - громко прокричал Светлов, его команду тут же продублировал боцман катера, а у меня в этот момент кончилась патронная лента. Я услышал, как громко сработало гальваническое запальное устройство, правая торпеда покинула торпедный аппарат. Идти торпеде было не более 1,5 – 2 кабельтовых

Командир катера громко проводил отчёт после пуска торпеды, хотя, на мой взгляд, тут можно было не считать. Торпеде рванула чуть ближе к корме корабля, и одной торпеды было достаточно для корабля такой тоннажности. «JETTA» ушла под воду в течении трёх-пяти минут, на её борту находилось около 200 горных егерей, пополнения для армейской группировки «Норвегия», а также инженерное имущество.

На момент попадания торпеды в норвежский пароход-каботажник «JETTA», я перезарядил ДШК, имеющий пока ход СКР «FRIESE» уже отворачивал в сторону береговой линии, выстрелов с его стороны не было. Но меня это не смутило, и не остановило.

- Георгий Кириллович, - я тронул стоящего рядом Светлова, - давайте по прямой на последний корабль конвоя, уделаем и этого бедолагу для ровного счёта, тем более он уже не стреляет, так что условия у нас просто полигонные.

На что Светлов, довольно улыбнувшись, кивнул головой. Наш ТКА-11 взял курс на отходивший к береговой черте на скорости 8 узлов СКР «FRIESE». Я же, опять встав за ДШК неторопливо стал всаживать в его кормовую часть очередь за очередью. При этом стараясь попасть по ватерлинии, а то и ниже, расстояние стремительно сокращалось, а Светлов вёл катер, так что и можно было задействовать и второй ДШК установленный на баке катера.

- Не дойдёт, - весело прокричал мне Светлов, - у него уже хода нет, идёт по инерции, да и Шабалин нам вон как помогает.

После стрельбы практически в упор из четырёх крупнокалиберных ДШК, и этот последний корабль ушёл по воду в течении нескольких минут, де берега ему оставалось чуть больше кабельтова.

- Итого с момента появления конвоя и до его исчезновения прошло всего 7 минут, - сообщил я сквозь рёв движков Светлову, - теперь возьмём нескольких человек из воды для выяснения общей картины и после этого домой, как можно скорее отсюда уходить и передайте, пожалуйста, на нашу батарею отбой боевой тревоги, скажите им, что как только мы доберёмся до места базирования, я перезвоню с докладом по телефону командиру лично.