Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 18 из 46

27 сентября в 14.50 2 МТЩ (R.155/162) покинули Лиинахамари вместе с «TOGO», чтобы забрать в Киркенесе теплоход «CHRISTIAN SINDING» (3076 брт.). В 22.30 они вышли обратно и прибыли на место в 01.30 28 сентября.

Кроме того, 27-го числа батарея НКВ 885 в 16.00-16.23 выстрелила 14 снарядов в направлении вражеской батареи на Рыбачьем, указывая ее для "штук", атаковавших противника в большом количестве. Немцы якобы наблюдали при этом хорошие результаты. В советских документах большой налет (со сбросом свыше 100 бомб) отмечен почему-то 23 сентября. Он стоил нашим уничтоженного в Маативуоно склада с мукой.

Из ОКМ SKL в этот день пришло сообщение, что фюрер лично озаботился оборонительными сооружениями в Заполярье и велел перебазировать туда 2 тяжелые батареи – 4-орудийную 24-см/40 кал. «Скагеррак» из Сюльта и 4-орудийную 15-см/45 кал. «Бромми-Ост», Мемель. Предлагалось искать места для их установки. Было решено, что 24-см батарея пойдет на защиту Киркенеса, а 15-см отдадут в Петсамо.

28 сентября рано утром пароход «HUGIN» ушел из Петсамо в сопровождении «POLARFUCHS», позже к ним присоединились проводившие в Варангер-фьорде охоту на ПЛ UJ.1204 и UJ.1706. В 09.50 все они пришли в Киркенес. В 16.00 в обратном направлении отправился другой конвой: пароход «SUSANNA», сторожевики «SAMOA» и «FRIESE». Прибыли они на место в 22.15, а в 23.30 Лиинахамари покинули 2 МТЩ (R.155/162), эскортирующие пароходы «MIMONA» и «SOLGLØTT». Этот караван прибыл в Киркенес в 04.00 29 сентября.

29-го «MIMONA» вернулась обратно в Петсамо вместе с «JETTA», под охраной охотников ПЛ UJ.1204 и UJ.1706. Они покинули Киркенес в 23.30.

30 сентября сторожевики «SAMOA» и «FRIESE» из Лиинахамари отправились в Киркенес, чтобы забрать пароход «LANGENES»: в 09.40 они прибыли, в 16.00 уже вышли в обратный путь. К 22.00 конвой был в Петсамо.

Кроме того, в тот день М-176 пыталась войти в Бек-фьорд и прорваться к Киркенесским рейдам, но из-за внезапной потери плавучести ей пришлось прервать движение и вернуться в море. В 16.05 она обнаруживала транспорт в охранении двух катеров (очевидно, конвой «LANGENES»), но не смогла выйти на него в атаку.

В 03.50-04.30 немцы фиксировали обстрел с Рыбачьего горной области севернее Лиинахамари.

Вот такая настоящая хронология была здесь на Севере Норвегии и Финляндии в районе Киркенес – Лиинахамари в период сентября 1941 года.

И вывод из него можно сделать такой – немцы и их союзники финны и норвежцы за сентябрь месяц 1941 года потеряли всего один моторный тральщик МТЩ R.158 (4 октября он оторвал буксир в Брейсунде, выскочил на мель и утонул, его тащил на буксире пароход «ALDEBARAN») и то, благодаря не нашим действиям, а исключительно по своему недосмотру и ротозейству в результате столкновения своих же кораблей.

Здесь так же можно было бы сделать ещё и анализ действий на данном театре как морском, так и прибережном за август и октябрь 1941 года. А вот вопрос, надо ли? Считаю, что нет. Думаю, достаточно и одного, чтобы у Вас, уважаемые читатели сложилось своё собственное мнение по этому вопросу.

Глава 9

Командование батареи, немного подумав, всё же решила отправить меня в командировку к катерникам для взаимодействия, на случай если будет нуждаться в корректировке стрельбы батареи. пока приняли решение на одну неделю, а там видно будет, в том числе с возможной заменой меня.

На дворе 3 октября 1941 года, вечер, я нахожусь в тесной каюте командира на торпедном катере ТКА-11, рядом с ним находится ещё один с номером ТКА-12. Я же пока беседую с обоими командирами как ТКА-12 лейтенантом Шабалиным Александром Осиповичем, так и с ТКА-11 капитан-лейтенантом Светловым Георгием Кирилловичем. Да, да, с тем самым Александром Шабалиным, который впоследствии станет дважды ГСС, конечно же, я слышал про этого героя войны и в первые секунды знакомства был в шоке от такого выверта судьбы.

От них я узнал, что их торпедный отряд был сформирован не так давно в конце лета в августе месяце, в составе охраны водного района главной базы Северного флота. В настоящий момент их маневренная база находится в Пумманки на которую, они перешли 25 августа, ещё в период формирования отряда. Для более эффективной работы торпедных катеров по недопущению перевозок между Киркенесом и Лиинахамари их два торпедных катера перекинули поближе к входу в залив. Ведь от входа в залив до порта Лиинахамари всего лишь десяток миль. Командование отрядом высоко оценило действия катерников по захвату катера противника, как сказал Георгий, наверх уже пошли наградные документы для обоих экипажей.

- Подожди, - лицо сидевшего рядом Александра Шабалина стало задумчивым, - лейтенант Пивоваров, Пивоваров. Я где-то слышал эту фамилию.

- Так я до недавнего времени так же служил в составе охраны водного района главной базы СФ, - сообщил я ему, - меня не так давно перекинули сюда на 221-ю батарею ББМУР.

- Точно, вспомнил, - лицо Шабалина расплылось в радостной улыбке, - ты на СКР «Пассат» у нас служил. Как ты хоть от такой шоблы немецких эсминцев отбился? Расскажешь?

- Можно и рассказать, - неторопливо попивая горячий крепкий чай, согласился я с ним. Моё повествование заняло не один час, так как командиров интересовало буквально всё, до последней мелочи.

После того как я закончил рассказ гибелью «Пассата» и распределением меня на батарею, общую на двоих сидевших командиров мысль, высказал более подвижный и молодой Шабалин.

- Да за такое награждать надо, - высказался Александр, - это ж как надо было крутиться, чтобы выжить, да ещё выполнить поставленные задачи. Хотя тебя же и наградили орденом Красного Знамени. При этом он посмотрел выразительно на мой китель, где висел орден.

- Нет, - категорично замотал головой я, - орденом меня наградили за сбитые самолёты немцев.

- Чего??? – лицо Шабалина вытянулось от удивления, - так ты же сказал, что на батареи командир огневого взвода.

- Одно другому не мешает, - пожав плечами, ответил я ему.

- Давай уж рассказывай, что ты тут уже на батареи наворотил, - добродушно предложил Георгий Светлов, - всё равно нам спешить не куда, хоть, по крайней мере, интересными рассказами вечер скраситься. Всё равно сейчас делать нечего, а спать не хочется.

- Можно и про батарею рассказать, - согласился я, спешить всё равно не куда, да и ночью вставать проверять подчинённых не надо будет. При рассказе я умышленно вставил все эпизоды со стрельбой по немецким прожекторам в Мотовском заливе.

- О как, всё интересней и интересней становиться, - выдал в конце моего повествования Светлов, потом с хитринкой посмотрел на меня и спросил, - а скажи-ка друг, чья это идея на батареи была про захват нами немецкого катера?

- Да моя конечно, - пожав плечами, сообщил я, - я, поэтому перестал стрелять и позвонил командиру батареи на КП с огневой позиции, а потом только ждал развития дальнейших событий. Наш командир всё-таки пересилил себя и отправил к вам своего замполита старшего политрука Бекетова. Его итог – этот катер теперь ходит под нашим военно-морским флагом, что и требовалось доказать. А так бы лежал на дне и пользы от него никакой.

- Да, - задумчиво произнёс Светлов, - всё, что ты нам рассказал надо хорошо обдумать. Если будет выход в море, посмотрим, как ты стреляешь, у нас на вооружении, кстати пулемёты ДШК 12,7-мм. Изучал такие, знаешь?

Я согласительно кивнул головой, - в свою бытность, ещё находясь в теле Булавского Анатолия Владимировича, на полигонах, я хорошо изучил этот пулемёт и достаточно пострелял из него, так что можно сказать знал в совершенстве.