Страница 13 из 46
После того как вокруг нашей позиции стали рваться авиабомбы, стал считать взрывы, как, впрочем, и остальные краснофлотцы расчёта. Для успокоения нервов, отвлечения собственного мышления, ну и для отчёта и доклада наверх дежурному МУРа.
Как только нас прекратили бомбить, старший расчёта посмотрел на меня, на что я кивнул ему головой, тот тут же стал открывать дверь в наше укрытие. Вслед за старшим выскочил и наблюдатель, они вдвоём подняли ящик прикрывающий пулемёт с тумбой, поставили на своё место и взялись за тумбу с пулемётом стали спорно устанавливать её на деревянный ящик.
Я же в это время осматривался по сторонам, немецкие самолёты продолжали бомбить ложную позицию, которую обнаружили.
Травчук уже отстрелялся, его позицию всё ещё продолжали бомбить, немцы пикировали по два самолёта.
- Патронов мало осталось, - предупредил старший расчёта, когда я взялся за пулемёт.
- Понял, - ответил я, беря в прицел пока на сопровождение один из пикирующих самолётов.
- Это последняя пара, - последовал доклад от наблюдателя.
- В аккурат патронов хватило, - мелькнула тут же мысль в голове.
Наконец самолёт перешёл при пикировании километровый рубеж и уже можно было стрелять, именно в этот момент, у меня сработала интуиция и подчиняясь ей, я выпустил все оставшиеся патроны одной очередью.
Эффект был неожиданный пикирующий самолёт расцвёл огненным цветком, во все стороны полетели мелкие части фюзеляжа и крыльев.
Не смотря, что налёт не закончился, расчёт моего пулемёта прыгал на месте и самозабвенно орал от избытка чувств, прекратив следить за тем, что происходило в воздухе. А то, что там происходило, мне категорично не понравилось на нашу позицию с двух сторон заходили две пары истребителей. И медлить было нельзя, поэтому мой рык – «всем в блиндаж быстро», сначала до расчёта не дошёл. Пришлось подскочить и быстрым разворотам отправить в сторону блиндажа, с комментариями командирским голосом, - на нас две пары заходят олухи.
Я ещё полностью не успел закрыть двери за собой, как на нашу позицию обрушился ливень огня. По всей видимости, немцы решили не везти назад весь боезапас с истребителей, и по крайней мере, оставить здесь половину или чуть больше.
Обстрел нашей позиции как начался быстро, так быстро и закончился. Не раздумывая, я выскочил из блиндажа.
Открытая картина меня откровенно порадовала, в сторону Норвегии уходило три истребителя. Четвёртый же был приземлён от нашего окопа метров за 400, к нему уже бежали около десятка краснофлотцев из нашей батареи, половина из них была с винтовками, но впереди всех бежали Годиев и Пушной, размахивая своими табельными ТТ.
- В этот раз немцам нехило досталось от нас, - подумал я, усаживаясь на деревянный ящик, который должен был закрывать пулемёт.
- Товарищ лейтенант, Вы не ранены? - ко мне, обеспокоенно подскочил старший расчёта.
- Да нет, не ранен, - ответил я, - просто немного устал от напряжения последних минут, да и бой с самолётами был тяжёлый.
- Товарищ лейтенант, - доложил второй номер расчёта, отдавая мне мой бинокль, - к нам идут командир батареи и представитель политотдела МУРа.
Это сообщение заставило меня подскочить с ящика, проверить как сидит фуражка на голове, а также пробежаться руками по своей форме.
В этот момент, около нас оказались командир батареи старший лейтенант Поночёвный и батальонный комиссар Морозов, с ними был и старший политрук Бекетов.
- Смирно, - я тут же подал команду и начал докладывать, - товарищ старший лейтенант, во время налёта удалось сбить два самолёта, расчёт зенитного пулемёта целый. Патроны расстреляли все.
- Молодцы, - Поночёвный просто сгрёб меня в охапку, - за бой троих сбили и один повредили. Я уже доложил дежурному МУРа о налёте.
- Представьте всех к наградам, - тут же добавил батальонный комиссар Морозов, повернувшись к стоящему рядом Бекетову - надо написать статью о бое в нашу газету, пусть все знают героев.
- Сделаем до вечера, - солидно проговорил довольный Бекетов.
- Товарищ батальонный комиссар, - в это время обратился к Морозову Поночёвный, - может к пленному пилоту, пройти хотите?
- А давайте пройдём, посмотрим, - согласился Морозов. После чего, все командиры направились к немецкому истребителю, к ним же пристроился и я.
К началу нашего движения пилота вытащили из кабины самолёта, тот стоял с поднятыми руками около самолёта, под прицелом винтовок трёх краснофлотцев батареи. Лейтенант Годиев уже снял с него ремень с кобурой, стащил с головы шлемофон и выворачивал все вещи и документы из карманов.
Пока шли до самолёта, услышал, как Поночёвный говорил Морозову, - вот так и воюем, бьём немцев из их же пулемётов, комендант МУРа разрешил лично. У нас все стволы на зенитных пулемётах уже расстреляны давно. Вот и с этого самолёта снимем.
При этом, показал рукой на Пушного, который в это время с кем-то из своих, осматривал пулемёты установленные на крыльях истребителя.
- Заодно и патронами разживёмся, - тут же подумал я.
Глава 7
После обеда состоялось общее собрание батареи, на котором, первое слово дали представителю политотдела МУРа батальонному комиссару Морозову.
- Да, - подумал я про себя, - не перевелись ещё богатыри на Руси.
Батальонный комиссар Морозов говорил эмоционально, вдохновенно, с напором, я ради интереса засёк, сколько времени, вышло 38 минут. В конце своего выступления сделал акцент на то, что основная задача нашей батареи, добросовестно и в срок выполнять задачи, которые ним поставит командование МУРа и Северного флота.
Потом выступил Поночёвный с речью, смысл которой сводился к тому, что все поставленные задачи командованием МУРа и СФ наша батарея выполнит, в таком же духе выступили и Роднянский, Бекетов. После чего попросил слово и я.
Начал я из далека, спросив, - для чего предназначена наша батарея? Тут же ответил сам, - что для перекрытия залива Петсамо-вуоно. Выполняет ли наша батарея эту задачу? Да выполняет, но частично. Только в дневное время, в ночное – нет. А снабжение, всей немецкой армии, которое направлено на Мурманск, происходит только в ночное время и притом довольно интенсивно. Знает ли об этом командование СФ? Знает. Именно поэтому мы ставим вопрос, чтобы наша батарея, могла и работать в ночное время. Мы понимаем, что прожектора не появляются из воздуха, их надо где-то брать, лишних нет. Но неужели нельзя их снять с каких-то второстепенных объектов, к примеру, с тех же эсминцев по одному, особенно если те встают на ремонт. Или же вообще забрать большую часть с Архангельска, здесь-то они нужнее, а вот там, могут и обойтись одним. Нам бы хотя бы 2-3 средней мощности. А уж мы-то, врага не пропустим здесь и сейчас. Поэтому вношу предложение, подождать ещё до начала полярной ночи, а уж потом писать Верховному Главнокомандующему и задавать вопрос, почему на таком важном направлении нет прожекторов?
- Я думаю, что даже политотдел МУРа, в лице батальонного комиссара Морозова, - продолжал я, указывая на представителя политотдела МУРа, - понимая значение нашей батареи, поддержит нас в стремлении ещё больше бить врага здесь, особенно в ночное время. В дневное же время, мы это уже доказываем делами, хотя бы уже сегодняшним налётом немецкой авиации. Три сбито, один подбит.
Приподнявшийся со своего места батальонный комиссар Морозов, хотел, что-то сказать в мой адрес, по всей видимости, не очень приятное для меня, но я своими последними словами, лишил его такой возможности. Тем более, что меня поддержали большинство краснофлотцев, своими высказываниями с места, типа всё правильно, мы готовы бить ненавистного врага не только днём, но и ночью, дайте только прожектора.