Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 11 из 46

Не торопясь, плавно начал стрелять по прожектору, привыкая к винтовке, стараясь почувствовать и поймать тот миг, когда надо нажать на курок.

По пере расстрела патронов в винтовке брал из своей фуражки новые и заряжал винтовку. Все стояли тихо, уже понимая, что я делаю.

Немцы же после обнаружения парохода, открыли огонь из всех орудий батареи.

Хоть невдалеке от парохода начали рваться снаряды, но никто не ушёл с палубы, я же на снаряды не обращал внимания, сосредоточился на стрельбе и своих ощущениях.

Второй десяток патрон улетел мимо. Но я, не останавливаясь, принялся заряжать пятью патронами пятый раз выданную винтовку.

Передернув затвор, прицелился - выстрел. В момент выстрела понял, что попал.

Буквально через несколько секунд, прожектор погас, немецкая батарея дала после этого, всего один залп и прекратила стрельбу.

Рядом со мной был настоящий ор, от избытка эмоций кричали все.

- Я же говорил, что лейтенант снайпер, - как заведённый орал Травчук, сживая в своих руках свою бескозырку с «бракованными» мною патронами.

- Так им гадам, - кричал возбуждённый Верёвкин, - знай наших, суки.

Подняв винтовку, как всегда на автомате выщелкнул оставшиеся неиспользованные патроны, клацнул затвором, проверяя наличие патрона в стволе, после чего опустил винтовку, прикладом к палубе, зажав ствол рукой. В этот момент на меня налетел, Пушной с криком, - ну ты дал, высший класс стрельбы, тут же расстояние по более двух километров.

- Два двести, - на автомате ответил я ему.

- Всё теперь, до Полярного спокойно будем идти, - сообщил чуть успокоившийся Сергей Верёвкин, - пошли чай пить ко мне в каюту.

В этот момент, около меня оказался краснофлотец, который дал мне винтовку, я тут же передал Мосинку назад владельцу, а также патроны со своей фуражки, кивнув Травчуку, чтобы тот отдал остальные патроны тому.

Хорошо заваренный чай пошёл на ура, во время которого Верёвкин, рассказал нам с Пушным, о том, как достала их эта немецкая батарея. Из экипажа парохода, только за последний месяц погибло шесть и ранено восемь краснофлотцев. Так что текучка у них большая.

Глава 6

Ближе к обеду мы были уже в Полярном, после высадки, направились в комендатуру МУРа, для отметок и доклада о прибытии.

Ордена и медали нам вручили в торжественной обстановке, там же в комендатуре МУРа, вслед за этим событием, устроили даже обильный ужин, со всем, что положено для такого ужина – разрешение на это, дал лично сам комендант. Я ещё, по прежней жизни отвык от спиртного, да и у Пивоварова в училище был сухой закон, а по прибытию сюда на Север, вовсе не было времени на это, да и выпивать на кораблях, как-то было не принято. Поэтому, свою порцию я отдал краснофлотцам, попросив Пушного их проконтролировать. Ночевали мы в казарме при комендатуре, на завтра могли побродить по городу, ночёвка опять в казарме при комендатуре, как, впрочем, и питание, а потом рано утром, должен быть наш пароход.

Во время прогулки по городу, заметил вывеску часовой мастерской, зашёл туда и с удивлением обнаружил в наличии немецкие настенные часы с кукушкой, гиревые, которые тут же купил вместе с наручными, тоже по всей видимости трофейные немецкие с нанесёнными на цифры и стрелки каким-то составом, который светился в темноте. Попросил мастера нанести тот же состав на настенные часы, договорился о цене, сказал, что зайду через час. Оставшееся время провёл в неторопливом проходе по центральным улицам города. Смотря во все стороны. Стараясь запомнить всё подряд, на улицах было большое количество военных, в основном моряков. Но и гражданских было не мало, все куда-то спешили по своим делам. Машин и просто лошадей, запряженных в телеги, так же хватало. В общем город, расположенный недалеко от фронта, жил своей жизнью, несмотря на войну.

Наконец зайдя опять в часовую мастерскую, забрал приготовленный для меня мастером пакет, направился к казарме, где нас поселили.

На следующее утро, хорошо выспавшись, мы грузились на всё тот же пароход, который следовал в Мотовский залив, с заходом при необходимости в небольшие посёлки.

И в этот раз у нас никто не проверял документы, особенно рад нам был Верёвкин.

- Уже гады успели притащить ещё один прожектор или тот восстановить, - сообщил мне Верёвкин.

- Будешь стрелять? – тут же спросил меня Пушной.

- Так ведь никто не мешает, да и учится никогда, не поздно, - пожав плечами, ответил я, - так что стреляем.

- Я скажу, чтобы мои принесли винтовку и патроны заранее, - сказал довольный Верёвкин.

- Пусть несут ту, из которой я стрелял, - попросил я, - меньше патронов уйдёт на привыкание и притирку к ней.

- Ту же и принесут, - заверил помощник командира.

Чтобы не терять время зря, пока есть возможность я, как и все остальные пассажиры парохода, просто отсыпались наперёд.

К вечеру всё тот же краснофлотец принёс мне свою винтовку, патроны к ней.

Как только мне принесли винтовку, около меня тут же материализовался Травчук, и больше не отходил от меня, пока я не отдал винтовку после стрельбы назад.

У него были постоянные вопросы ко мне, какие критерии к винтовке, какие к патронам, предложил патроны разделить на половину, одну из которых осмотрел сам, после чего их внимательно осмотрел уже я. Все те патроны, в его партии, которые я забраковал, пришлось давать пояснения почему. Впрочем, я, все пояснения делал терпеливо, доходчиво, если надо показывал почему.

В этот раз мне хватило всего десяток патронов, попал я восьмым патроном. На мою стрельбу пришли посмотреть практически все пассажиры и больше половины экипажа парохода.

Кстати, радость была не меньшей, чем в предыдущий раз. Ор на пароходе стоял значительный.

Немцы же вообще сделали всего несколько залпов, потом прекратили, в связи с опять повреждённым прожектором или может быть уничтоженным.

Нас уже встречали в порту Озерко, лейтенант Пушной заранее перезвонил дежурному на батарею.

Ну вот наконец мы и дома, хотя это было сказано образно, на батареи с начала войны, почти все объекты перешли под землю, в блиндажи, укрытия, землянки. На новой позиции у командиров так же была своя землянка. Хотя и для личного состава огневого взвода землянки были построены, добротно и основательно. Сами расчёты орудий понимали, что в них им же и зимовать придётся, так что и строили добросовестно, зарываясь как можно глубже, подходя к различным мелочам, со всей серьёзностью.

Бросив свои вещи на лежак, я тут же направился на огневые позиции, посмотреть, что поменялось за те дни, что меня не было.

А новости были – пока нас не было пришли заказанные на нашу батарею запасные части для моего огневого взвода. Были присланы запасные стволы на орудия, ну и другое, по мелочам. Самое главное это конечно стволы, - наши были расстреляны в хлам, теперь же другое дело, есть где и чем отвечать.

Именно поэтому я включился в работу моего взвода с утроенными силами.

Два орудия с заменёнными стволами были установлены на новых позициях. На старой позиции же, пока оставалось ещё одно, то, которому досталось больше.

Кстати тем же вечером, как мы прибыли с награждения из Полярного, Пушной в землянке, рассказал про то, что я стрелял по прожектору немецкой батареи в Мотовском заливе два раза. Итогом стрельбы в обоих случаях, было поражение прожектора и это из винтовки Мосина, на расстоянии более 2-х километров, без оптики. Не забыл Пушной также рассказать, про то, что это был третий такой случай, на этом пароходе и все три раза мои.

Ко мне немедленно прицепились все рассказать, что и как.