Страница 60 из 78
— Всегда! — злится мой потрясающий чернявый демон, замирая в миллиметре от моего лица и посылая по моему телу горячие токи.
Мы в офисе, где полно людей. Я разозлила своего Железного человека. Но среди его злости сыплются искры, и я ощущаю их. Он хочет мои губы, я это чувствую. Он смотрит на них, и тело сводит от желания. Наши носы практически соприкасаются, его тёмная борода красиво очерчивает мужественное лицо, и я едва держусь, чтобы не положить ладонь на его колючую щеку. Когда он так горячо смотрит на меня, так возбужденно и темпераментно, я теряю контроль над собой.
Адону бодро сглатывает слюну и тянется через меня, закрывая дверь за моей спиной на замок.
* * *
Мы в кабинете Железного, вдвоём, и я так рада, что он рядом: сердце лупит паровым молотом, тёмные круги плывут перед глазами и кровь приливает к щекам, покрывая их алым цветом. Ох уж этот загадочный щелчок замка за моей спиной.
— Ты тратишь моё время, нянечка. Я мог бы сделать очень-очень много полезных дел. Позвонить в Америку, выпить кофе, выбрать клетку для попугая, о котором так мечтает Каролинка, ну и отмутузить грушу в офисном спортзале, представляя, что это башка Ильина.
Хихикнув, продолжаю любоваться им. Мой могучий Адону, с колючей бородой и горячим дыханием почти у виска. Так близко, так горячо.
— А давно ты его знаешь? Этого Льва Ильина? — бубню, залипая на закрывающей мне свет крупной фигуре, не задумываясь, совершенно без задней мысли спрашиваю первое, что приходит в голову.
Ну ладно… Не совсем не думая, всё-таки желая чуточку позлить своего Железного. Конечно же, немножечко. Он такой горячий, когда ревнует.
— Ну давай ты ещё будешь про него расспрашивать! — моментом мрачнеет Железный, рывком прижимая меня к себе.
— Нет, ну любопытно же, что за человек.
— Маш, не буди во мне никому не нужные фантазии и желание закатать Ильина в асфальт!
Сейчас больше всего на свете мне хочется обвить руками его мощную шею и гладить, трогать сильные плечи, повиснуть на нем, как на широколистной бамбуковой пальме.
— Ого, а ты, Валерий Германович, из тех мужчин, что не дают своей девушке ни вздохнуть, ни, я извиняюсь, издать дурной запах?
Адону, рассмеявшись, подхватывает меня и несёт к своему столу.
Как и у себя дома, он не позволяет мне что-то решать. Большой и сильный мужчина здесь главный. Внутри такая радость, что хочется обнять целый мир. Но обнимаю я его, и этого достаточно. Кажется, конфликт исчерпан. Мы слишком хотим прижиматься друг к другу, чтобы ссориться по всякой ерунде. Ну подумаешь, он отписал полцарства своей бывшей, а я съездила домой к незнакомому красавцу, где выпила с ним бодрящего чаю. С кем не бывает?
Я снова не успеваю охнуть, ощутив на себе всю силу и мощь мужского тела и, зажмурившись, открываю глаза только когда он плюхает меня на стол, предварительно скинув с него важные бумаги с печатями и вензелями. Вокруг так много вещей, говорящих о нём, что голова кружится от любви и нежности. И ковер такой выбрал бы только Валерий, и стеллаж с полками, и даже кресло в его стиле.
— Угу, и к мужчине-гинекологу тоже нельзя! — вероломно вламывается в моё личное пространство Валерий, коварно вклиниваясь между моих бёдер.
Теперь я сижу на его рабочем столе, а он стоит напротив, и мы утюжим друг друга руками, крепко прижимаясь. Я уже не понимаю, что мы делаем, опасно это — ласкаться в рабочее время с генеральным.
— А к маммологу? Валера, мне как раз недавно посоветовали отличного мужчину-маммолога, — на выдохе, страстно закатывая глаза.
— Ты с ума сошла?! Маша?! — Немного отстраняется и тут же возвращается обратно. — Ну какой, к чёрту, мужчина-маммолог? Это же придётся показывать ему свои…
— Да-да, Валер, холмы женских прелестей, я знаю.
Как будто в подтверждение своих слов о том, что мне ничего теперь нельзя, Валера кладёт руку на одну из моих округлостей и от души мнёт, заставляя вздрогнуть от сладкого безумия и моментально накатившего морока.
— Почему у тебя мокрый свитер?
— Мы искупались в его личном бассейне, Валер, отчего же ещё, — опасно шучу и глажу крепкую мужскую спину с шикарным рельефом и неописуемой твердостью.
— В одежде, что ли?
С удовольствием сжимая каменные плечи, выгибаюсь, как бы подсказывая, что именно ему нужно со мной делать.
— О да, нас скрутило страстью, и мы отлично поплавали в бассейне, полном пузырьков и пены.
За последние слова я получаю смачный шлепок и скорость наших прикосновений в разы увеличивается. Как же ревность его злит и одновременно заводит. В ушах начинает гудеть, Валерий сгребает меня, лапает, гладит и стискивает бёдра. Джинсы сейчас очень мешают.
— У Ильина есть только маленький надувной бассейн, Машунь, сомневаюсь, что вы вдвоём туда бы поместились.
Валера тянет с меня влажную шерсть и майку, сразу с лифчиком. Как хорошо, что куртку я сняла в приёмной.
Набрасывается на голое по пояс тело, жестоко и больно целует, царапает бородой мои щёки, скулы, шею и подбородок. Очень чувственно и сладко прикусывает мочку ушка. Слегка притормаживая себя, чтобы я сошла с ума окончательно.
— Никогда не занимался этим в рабочее время, нянечка, ты хоть представляешь, что творишь со мной?!
В его движениях появляется дикий, бескомпромиссный напор, он стягивает с меня джинсы, оставляя в трусах. Новость, озвученная им, взрывается в мозгу миллионами ярких огней.
Это что же такое получается, товарищи? Это что же, он Тоньку-гиену, в девичестве секретаршу обыкновенную, в своем офисе никогда, ну прям ни разу? Мама моя дорогая! Прижимаюсь к нему ещё крепче. Мой родной, мой любимый, мой сладкий… Мое ласковое чудище, мой шикарный монстр. Счастье моё темнобровое!
— Мы переоденем тебя в мою рубашку, у меня есть парочка в шкафу.
Бессовестно трусь, как дурочка, как скудоумная дурында и шотландская вислоухая в осенне-весенний период.
Тонька не сводила его с ума, как я! Тонька не смогла раскрутить его в офисе! Ххах! Лузерша выпендрёжная! Так и хочется выбежать сейчас в приемную — как есть, без трусов — и показать ей средний палец.
Я так счастлива. Но продолжаю подогревать его злость, потому что когда Валерий Германович ревнует — он сплошной кипяток!
— И что Лев за олигарх такой, Валер? Что у него даже бассейна нет?