Страница 78 из 78
— Наша случайная мать странная и довольно сильно раздражает, — он сжимает свои великолепные губы, — а ещё у неё на все случаи жизни есть истории.
— Это разве плохо? — подначивает его Адону, который так же сидит в кресле.
И если бы не гости, я бы давно забралась к нему на колени и урчала бы от радости, обняв двумя руками. Люблю своего Железного, аж дышать больно. — Просто перестань с ней общаться, если она тебе не нравится.
— Она нравится Насте.
Мы с мужем переглядываемся.
— Хотите кое-что из последнего?
Киваем одновременно.
— Сидит эта случайная мамка и вдруг начинает: «Был у меня как-то раз один интересный заказик: попросили почистить одну картофелину и порезать дольками. Мужику просто очень захотелось сырой картошки в ресторане». Дальше она ехидно смеётся и ждёт от меня того же. Маша, Валера, вот вы верите в такое? Я — нет! — вздыхает Ильин, глядя в окно. — Мне кажется, эта официантка постоянно врёт!
— Забей! — хохочем одновременно, а я поглядываю на своего темноглазого мужа и только и думаю о том, как бы примоститься к нему.
— Не могу я забить, она меня раздражает!
— Твоя новая няня рассказывает весёлые истории. Разве это плохо?
— Она не совсем няня.
— В смысле?
Не сдержавшись, сажусь на подлокотник кресла своего красавца-мужа, он сразу же переплетает наши пальцы, и мы начинаем гладить руки друг друга. Мы можем часами сидеть, обнявшись.
— Машенька, дело в том, что моя мама ослепла в шестьдесят лет и давно проходит курс лечения за границей.
— Ну, — подталкивает рассказывать дальше Адону.
— И вот она решила встретиться с внучкой.
— Ну и отлично, — кивает мой любимый.
— Это же замечательно, — поддакиваю я.
— Мама не была на нашей свадьбе и толком с бывшей не знакома, а сейчас её состояние ухудшилось. Я не могу признаться, что моя жена — маразматичка, узревшая в своем существовании великую миссию.
— Понятно.
— Короче говоря, я попросил эту сумасбродную особу, официантку, поизображать нашу маму.
Железный начинает громко смеяться. Я сдерживаюсь, но недолго: тоже принимаюсь трястись в припадке.
— Вот что вы смеётесь, господин Адону и мадам Адону? — Никак не привыкну к своей новой фамилии. — Моя дочь Настя ни с кем не ладит, она трудный ребёнок, а с ней сдружилась. Я не хочу, чтобы моя мать стала свидетелем того, что обычно творит её внучка. Ну и не хочу, чтобы знала, что моя бывшая — кукушка, долбаный посол доброй воли в ЮНИСЕФ. И вообще, про то, что она уже бывшая, а не настоящая… Да у неё инфаркт случится тут же.
Продолжая смеяться, Адону перетягивает меня к себе на колени.
— Люблю тебя и наших детей.
Мы начинаем бесстыже целоваться, а Ильин громко вздыхает. По скрипу ступеней я понимаю, что он поднимается наверх, к детям.
Конец.