Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 61 из 78

Адону останавливается и смотрит на меня чёрными глубокими глазами из-под бугристых, густых бровей. В его взгляде плещется пламя. И в следующую секунду, испытывая ревность и явно гневаясь на то, что я в такой момент говорю об Ильине, Адону делает меня своей.

Я притягиваю его, кусаю свои губы, с жаром выстанывая его имя.

— Валера, Валера, Валера!

И это так правильно, что я цепляюсь за его плечи, поскуливая как щенок, судорожно хватая ртом воздух, моля всех богов, чтобы это никогда не заканчивалось. Вот прямо сейчас — после пережитого стресса и приступа ревности, гнева и ожесточения друг к другу — нам не хватало этого порочно-грубого…

Чтобы доказать нам обоим, что их разговоры с Тоней это ерунда, поездка со Львом ничего не значит, а мы с ним вот такие: страстные, горячие и безумно влюбленные друг в друга. В бедро впивается дырокол, и я, не глядя, отшвыриваю его рукой в сторону. Слышится грохот и Адону возмущенно шипит мне в ухо.

— У Ильина нет бассейна, зато есть спа-комплекс, состоящий из гостевого домика и крытого бассейна с баней и комнатой отдыха.

Как он смог это выговорить? Ума не приложу. Всё-таки он потрясающе умный и невероятный мужчина.

— Вау! — выдыхаю я с притворным восхищением.

Но на самом деле мне плевать на Ильена и его спа-комплекс. Адону наклоняется и неожиданно сильно кусает меня за нижнюю губу. А нечего "ваукать" на чужие спа-комплексы. И я дрожу. Льну к нему ещё сильнее, с жаром подаюсь вперед и начинаю умирать: очень сладко, сильно и безумно долго. И в этот же миг Валера гибнет вместе со мной.

Дальше я пропадаю, погружаясь в полуобморочное, разрушительное и сказачное состояние, когда уже непонятно: то ли я ещё не сдохла, то ли уже упокоилась и воскресла несколько раз подряд. Но абсолютно точно испарилась, кончилась и задохнулась от любви.

Отпускать я его не хочу. Адону так и стоит возле меня. Очень тяжело дышит, нечленораздельно шепчет на ухо, а когда мне удается разобрать смысл его слов, я смеюсь, потому что, кажется, впервые в жизни слышу, как Железный по-настоящему, по-мужски грубо матерится.