Страница 59 из 78
Глава 17
В доме Ильина довольно прохладно, и я, облитая ледяной водой, мгновенно замерзаю. Лев наконец-то перестал отчитывать своё несносное дитя и медленно ходит по кухне, разогревая чайник. Кажется, теперь кроме няни ему предстоит искать ещё и домработницу. Вокруг творится неописуемый срач. Такого бардака я не видела даже в бабушкином курятнике.
Укутав голову полотенцем, я с интересом осматриваюсь. И делаю вывод, что у Железного интерьер гораздо красивее. Вообще, я уже очень сильно скучаю по своему чернявому мачо, первые волны ревности и злости стихли, появились тоска и печаль. С ужасом думаю: а что если он обиделся и никогда в жизни меня не простит? Я же умру без него. Вовек не смогу забыть эти запахи: терпкого одеколона — личный аромат Адону — и совершенно особенный дух его дома — запах моей настоящей любви и нашего короткого романа. Сейчас разрыдаюсь вообще, как ребенок, со всхлипами и икотой, перемежающейся с похрюкиванием.
Шмыгнув носом, жду свой чай; в кухне пахнет ромашкой и имбирём.
Лев явно расстроен, он изо всех сил старается сохранить лицо, ожесточённо смешивая какие-то травы. Выглядит не очень, надеюсь, он знает, что именно делает.
Что-то он сыплет мимо тары на стол, что-то на пол. И когда перед моим лицом появляется большая розовая дымящяяся чашка, я благодарно улыбаюсь, но тут же отвожу взгляд: не хочу, чтобы Ильин подумал, будто понравился мне. Я Железного люблю, он хоть и дурак со своей бывшей, но самый лучший в мире мужчина. Когда я думаю о нём и нашей ссоре, на груди будто камень тяжелый лежит: ни вдохнуть, ни выдохнуть.
— Ваша девочка протестует, — начинаю разговор, дабы отвлечься, отпивая внушительный глоток ароматной жидкости.
Становится легче, но ненадолго, хочу скорее вернуться в офис. Лев смотрит на меня с виноватым видом.
— Может, вам мой свитер дать, Машенька? Женских вещей, к сожалению, нет, но мой вполне подойдёт. Сейчас ведь в моде оверсайз? — пытается шутить Ильин.
— Если я вернусь в офис к Железному в вашей одежде, нам с вами не избежать мучительной смерти каким-нибудь невероятно изощрённым, издевательским способом.
Лев смеётся.
Но вот что любопытно: с появлением отца становится тихо, и даже слышно, что девочка сняла ролики и теперь орудует метлой, сгребая всё, что навалила на пол в холле.
— Железному?! — качает головой Лев. — Удивительно, никогда не видел, чтобы он вёл себя как неандерталец. Вы свели его с ума, Машенька, — хитро, как настоящий «царь зверей», вальяжно разглядывает меня, чуть приподняв подбородок.
Я опускаю глаза, немного смутившись. Сухая одежда, конечно, не помешала бы, но рисковать жизнью Ильина я не могу.
— Папа, я сейчас сниму с люстры тряпки и дальше мести продолжу, в детскую пока не заходи, — заглядывает к нам симпатичная, совсем не похожая на отца девочка.
Ильин больше не хочет кричать, поэтому изо всех сил сдерживается, двигая чашку по столу. Ему явно стыдно за дочь.
— Давно ваша мама исчезла?
— Год назад где-то.
— Настя думает, что если будет портить жизнь всем, кто за ней приглядывает, то вы вернете ей маму.
Не сомневаюсь, что это болезненный вопрос.
— Её мать никто не выгонял, она сама сделала свой осознанный выбор, — слегка улыбается Ильин, сузив свои красивые глаза.
— Лев, скажу вам честно: у меня есть опыт, но здесь для начала должен поработать квалифицированный психолог, я с подобным не справлюсь.
Лев, кивнув, продолжает двигать чашку.
— А как она в школе учится?
— Там она вроде бы ничего не разрушает, — грустно констатирует хозяин дома.
— Всё будет хорошо, Лев, — утешаю я своего нового знакомого.
Девочка боится, что отец её тоже бросит, поэтому при его появлении сразу же начинает вести себя хорошо. Это не просто уход за ребёнком, здесь надо быть очень осторожной, вести себя правильно и не изувечить психику малышки окончательно.
По дороге в офис Адону каждый из нас думает о своём. Лев, конечно же, расстроен, он хотел обойтись малой кровью, а проблема оказалась гораздо глубже и значительнее. Думаю, он и сам это знал, просто я озвучила.
Самое интересное, что мы успеваем управиться за час, как и приказал Железный. Ильин подвозит меня к зданию и, попрощавшись, уезжает. Глупо было бы думать, что после увиденного я смогу на него работать. Такого ребенка я просто не вывезу, хотя очень хочу им помочь. Мне кажется, Ильин хороший отец. И ему обязательно удастся усмирить свою девочку.
Охранники без проблем пропускают меня, я захожу в лифт и поднимаюсь на нужный этаж. Какой-то миг я волнуюсь, что Адону, назло мне, закрылся у себя в кабинете с Тоней. И сейчас вовсю мстит мне за непослушание. Но всё равно иду. Потому что люблю и не могу иначе. Секретарши на месте нет, и я тихонько приоткрываю тяжёлую двойную дверь в кабинет.
Мой Железный сидит за столом, что-то внимательно изучает в стопке макулатуры, перекладывая бумажки из одной кучи в другую. Его руки напрягаются, пальцы выглядят длинными и умелыми. Что бы он ни делал — Адону великолепен. Дверь скрипит, и идеальный мужчина поднимает на меня, глупую и непослушную дуру, свои тёмно-шоколадные глаза. И весь скопившийся за день лёд моментально тает, я становлюсь бесхребетной и податливой. Я без ума от одного его вида. Не могу объяснить этого, но грудную клетку распирает от восторга и волнения, когда мы просто находимся в одном помещении. Мы поссорились и теперь сверлим взглядами друг друга. Он такой потрясающий, что у меня всё внутри немеет от предвкушения. А когда он злится, у Валеры между бровей появляется глубокая складка, я без ума от неё.
Лишь бы простил, лишь бы принял обратно. Адону смотрит мрачно и тяжело. И мне даже чуточку не по себе, настолько сумрачный у него взгляд. Я даже немного пугаюсь.
Валера встаёт из-за стола и, глядя на меня своими пасмурными, насыщенно чёрными глазами, приближается, наклоняясь ко мне.
Нависая крупной фигурой, загоняя в угол, к самой двери.
— Итак, Мария, ты просто взяла и скаталась к едва знакомому мужику домой, а теперь вернулась обратно?
— Я хотела помочь ребёнку!
Непроизвольно приближаюсь к нему, и хотя мы оба злимся, внутри всё буквально пульсирует.
Мы ругаемся, а наши пылающие от чувств и эмоций лица непростительно близко друг к другу.
— Ну и как, помогла? — дышит Адону мне в рот, излучая злость и страсть одновременно.
— Ты был прав. Эта работа не для меня.
— Да ты что? Мужчина всегда прав, нянечка!
— Не всегда!
— Всегда!
— Не всегда!