Страница 51 из 78
Ну как же так? Нам было хорошо вместе. Даже не так — нам было идеально. Я изо всех сил креплюсь, но сейчас неудержимо тянет орать в голос. Держусь, строю из себя сильную, а ведь хочется реветь белугой. Ну почему в жизни всегда столько сложностей? Отчего всё так несправедливо? Они общаются. Разговаривают, смотрят друг на друга! Как он смеет? Как он может пялиться на неё, когда у него есть я? Нельзя на неё даже зенки пучить, она какашка!
Адону сосредотачивает всё своё внимание на этой остроносой крысе. И в одну секунду в голове становится темно, ничего не видно, абсолютная чернота, аж круги плывут перед глазами. Напрасно я стараюсь что-то рассмотреть. Зубы сводит от негодования. Ревность туманит мозг, сознание меркнет. Истерика бьётся где-то в районе пупка, и характер так и рвётся наружу! Наоорать, наговорить гадостей, обматерить обоих… Мысленно, словно лошадь, бью копытом о землю, поднимая в воздух комья грязи.
Удавить, прибить, перекусить большую яремную вену! Обоим! И ему, и ей!
Я всего лишь глупая женщина. И впервые так сильно влюблена. Но даже испытывая дикую пульсацию в районе горла, понимаю: наброшусь — и Адону забудет ко мне дорогу. Какой бы сильной ни была симпатия, ни один мужик такого не выдержит.
И впервые я поступаю разумно, ради нас, ради него. Скандал нам обоим не поможет. Взяв себя в руки, даю задний ход, заворачиваю за здание и, вцепившись до белых пальцев в бетонную колонну, выглядываю из-за угла, наблюдая за ними.
Валера выглядит сосредоточенным и как будто потерянным. Гиена улыбается, заглядывая ему в лицо. Отвратительная баба, просто ужасная! Как же мне хочется уменьшить количество волос на её голове.
Я была уверена, что они расстались! Или нет? Разве он сказал: «Маша, я ваш навеки!»? А вдруг Иванка права, и я всё себе напридумывала, слишком быстро сдавшись?!
Не могу на них смотреть и, отвернувшись, припадаю к стене. Пусть делают, что хотят. Пусть целуются и обнимаются. Мне всё равно. Зажмурившись, дышу как старый астматик. И вслух разговариваю сама с собой:
— Да ладно тебе, Мария, не в постели же ты их застукала. Что же ему, и поговорить теперь с женским полом нельзя, если он свою жердину пару раз к тебе пристроил?
Медленно вдыхаю, потом выдыхаю, втягивая живот и продолжая это дурацкое психологическое упражнение. Тётка из инсты, на которую я подписана, говорит, что это помогает избавиться от ненужного стресса. Только, вспомнив её, ещё больше раздражаюсь. Вся такая позитивная, орёт и прыгает, как будто у неё проблем вообще не бывает.
И в этот момент в моих руках оживает телефон. Звонит Железный, и какое-то время я просто туплю на горящий экран, не в силах совладать со своим сердцем. Ну ничего же не случилось такого страшнючего. Ну подумаешь, перетёрли старые дела, может, Тонька у него шаль свою оставила, она же без неё никуда.
Просто я очень сильно влюбилась и не могу теперь даже смотреть на других, а мужчины они иначе устроены. Проще ко всему относятся.
— Да, Валерий! Как дела на работе? — выдавливаю коряво, хрипло и по-идиотски, но как уж получается.
Выплевываю слова по одному, медленно и угрюмо, всё ещё переживая его встречу с Антониной. Адону глубоко вздыхает. Видимо, я прокололась. Ну не умею я изображать одно, когда чувствую другое, я же в этом плане как открытый всем дождям недостроенный дом без крыши.
— Вылезай из своей засады, малышка, я тебя видел!
И мигом сердце возвращается на место, и даже в ушах перестаёт булькать.
Сделав шаг из-за угла, я тут же утыкаюсь в его широкую мощную грудь.
— Ты должен оценить мои старания, Валерий Германович, — мычу в его тело, моментально прощая, забывая всё на свете, умиляясь тому, как крепко прижата к нему. — Вообще-то, я хотела сломать ей бедро одной ноги, потом голень второй, взять камень и пробить живот, чтобы осколок вышел навылет около почки и позвоночника, но сдержалась.
Несмотря на оставленное Антониной мрачное настроение, после моих слов Адону громко смеётся. Гладит по голове и жмёт к себе ещё сильнее.
— Прелесть моя, ты неподражаема. — Наклоняется и находит губы, сладко целуя.
И всё сразу же отступает на задний план, даже облака на небе становятся чуточку розовыми. В конце концов, какая разница что там от него хотела Тоня, лобызает и жмякает-то он меня.
Надо сказать, рядом с ним я меняюсь, раньше бы потребовала объяснений, но теперь даже думать об этом боюсь. Пусть просто выберет меня, и этого достаточно.
— Пойдём обедать, — объявляет мой бородатый принц, и я послушно следую за ним, покорно вложив свою маленькую руку в его горячую большую ладонь.
Мы идём пешком в маленький итальянский ресторанчик, расположенный совсем недалеко от офиса Адону. И усадив меня напротив себя, Железный улыбается. Хмурая физиономия, которая была у него с Антониной, рядом со мной совершенно точно меняется, и я несказанно этому рада. Мы выбираем самые вкусные спагетти, наблюдаем, как ловко орудует перед нами слайсером для сыра шеф-повар, и бесконечно долго смотрим друг на друга.
— Насчёт Антонины не беспокойся, — неожиданно выдаёт Железный, — мы работаем вместе. Я же не могу просто взять и сразу уволить её. Ей сейчас и так тяжело, учитывая вскрывшиеся обстоятельства, но всё это пока что вилами на воде писано, и тебе совершенно точно не стоит расстраиваться, — громко вдыхает воздух Адону и накручивает на вилку спагетти.
— Работаете вместе? — переспрашиваю писклявым голосом и очень сильно давлюсь, да так, что Валере даже приходится, встав и обойдя стол, заботливо похлопать меня по спине.
* * *
Я держусь! Я стараюсь! Я дышу через нос! И это не у меня свело скулы от злости, просто макаронина попалась недоваренная. И я, стручки-пучки, никак не могу её прожевать. Он будет с ней рядом всё рабочее время?
— Вы работаете вместе? Ты и Антонина? — теряюсь я в догадках, я вообще в шоке, что она что-то умеет, кроме как ходить по комнате с задранным носом и делать другим гадости. — В смысле работаете в одном здании?