Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 39 из 78

Я ведь уже решила, что Адону улепётывает из нашей жизни красивой лунной походкой и это единственно правильное решение. Другого не должно быть.

Но глядя в чёрные глаза, я говорю явно что-то не то. То ли врать не умею, то ли язык у меня отдельно от мозга работает.

— Временно поживём у Красинских, Валерий Германович. На улице не останемся.

Ох, надо было сказать, что за квартиру на полгода вперёд один из любовников заплатил. Ну вот не умею я как следует выпендриваться.

— У меня поживёшь, — припечатывает Адону и жестом, не терпящим возражений, указывает на стоянку: — Машина вот там!

* * *

— Ну уж нет, я у вас даже временно останавливаться не собираюсь. Я с вами, Адону, в машине прокатилась, и меня воровкой сделали. А если я к вам с чемоданом припрусь? Ваши подружки на меня убийство повесят, с отягчающими.

— У тебя! У тебя не останусь, — поправляет Валерий и сопит, усмехнувшись и прищурившись, словно большой дикий чёрный кот, поймавший свою добычу.

Всем видом показывая: ну уж теперь-то ты от меня не сбежишь.

И поглядывает, и поглядывает, главное… А у меня от этого сладкого обшаривания глазами аж ноги подкашиваются и скулы сводит от волнения.

— Что? — Я уже давно заметила, что, когда он так близко, я постыдно тупею, но сейчас что-то особенно.

Он глаз не сводит, и я засматриваюсь. Мы же ругаться планировали, вернее, я вполне конкретно собиралась. Но только он между сопением своим игриво улыбается, и я ему в ответ как заколдованная. Он же предатель, он же с Тоней, он гад и как его… змей-поганец с элементами сучка-паскудника.

На автовокзале шумно и, мягко говоря, неромантично. Меня с работы выгнали, я только что плакала. Но рядом с ним всё чуточку меняется, растягиваясь в какой-то параллельной плоскости.

Дышит Адону странно, как большая бабкина печь, выдыхает горячим густым воздухом, при этом глядя на меня своими чернеющими глазами. И с каждой минутой подозрительно сильно прижимается ко мне, активно подталкивая к автомобилю. С ума сошёл Тонькин кобель. Мы же так вместе уедем. Ну что же он делает?

— У «тебя», Маша, у «тебя» временно остановлюсь, не у «вас». Хватит мне выкать. Я знаю, что ты не брала никаких денег, и Луиза, конечно, полная идиотка, если думает, что я в это поверю. В доме есть камеры, всё это можно было за пять минут выяснить.

— Ну и выясняли бы, — пытаюсь сопротивляться, но вместо грубости получается ласково.

И как-то незаметно мы всё ближе продвигаемся к его машине.

— Я решил помочь тебе, — смотрит мне в глаза, провожая, открывая для меня дверь.

И я смотрю. Дышу как будто только что закончила быстрый бег и беспрестанно сглатываю слюну. Вот всё время рядом с ним эта оказия. Ноги дурные, руки непослушные и действия, не поддающиеся логике. Ну обычный же мужик: широкоплечий, высокий, стройный и пахнущий вкусно.

— Тоне своей помоги, пожалуйста, Валера, она очень нуждается. — Уже почти сажусь на переднее сиденье, куда меня заботливо подталкивают большие сильные мужские руки.

— Мы с Антониной…

И в этот момент звонит его чёртов телефон. Я топаю ногой! Нет, я это не представляю, а вполне конкретно топаю и злюсь, оскалившись.

Что они с Антониной? Какого чёрта он не договорил? И как мне теперь об этом спросить? Подумает, что я за ним бегаю, пытаясь отбить у гиены. Что они с Антониной-то, господи ты боже мой? Подрались? Поссорились? Расстались? Убили друг друга?

Паршивка надежда тут же разваливается, рассаживается в моем кресле чувств, закидывая ноги на стол. Припёрлась ведьма… По новой. Теперь я полночи буду гадать, что он имел в виду. После сказанного снова буду надеяться и ждать. Какое же это мученье — быть влюбленной.

Адону отходит с трубкой в сторону, и я успеваю выскользнуть обратно на улицу. И уже планирую сбежать, пока не поздно, но Валера, поговорив, хватает меня за талию и тянет обратно в свою тачку. И хорошо, что на мне куртка, а то бы точно сгорела заживо от его прикосновения.

— Не стоит стесняться, Маш. Умей принимать помощь от мужчины. — Тащит Адону меня обратно в машину.

И снова смотрит в глаза и улыбается. Ласково, игриво и трепетно.

Как он это сказал? Ёшки-матрешки, как именно он это произнёс! Как проникновенно и сладко он это озвучил! Мне плохо! Помогите! Я, кажется, теряю сознание. Это что вообще всё значит? Нет уж, давайте разберёмся и начнём всё сначала!

Но Адону не собирается разбираться, он окружает меня заботой и вниманием, как будто ничто и никто кроме меня не имеет значения. Он мягко застёгивает мой ремень безопасности, приблизившись на максимально допустимое расстояние.

И я забываю, как моргать и дышать, и шевелить языком с руками. А он, пользуясь моим беспомощным состоянием, везёт нас к моей съёмной квартире.

— А тебе на работу не нужно? Украдут же акции, перепишут на себя ценные бумаги, — дурным голосом спрашиваю я уже на лестничной площадке, каким-то чудом оказавшись в доме, непонятно как открыв для нас свою входную дверь.

Да что же я такая бесхребетная-то рядом с ним? Что за ужасы себе позволяю? И что там было между машиной и этажами? Как мы доехали, как здесь оказались? Всё куда-то проваливается. Куда-то в расщелину памяти, влечения, чувственности и соблазна. Остаются только чёрные глаза и магический запах туалетной воды с ароматической эссенцией и эфирными маслами.

Ну какая же я глупая рядом с ним, голова словно заплесневелый кусок мяса с засохшим сыром и гнилыми грибами.

— Откуда начнём? — спрашивает Адону, приближаясь к шкафу с моими вещами. Вроде бы для дела интересуется, но почему-то шёпотом и ласково.

Германович такой большой, а комната такая маленькая.

— Что начнём? — Приваливаюсь я к шкафу спиной, призывно откидывая голову, приоткрывая рот и бесконечно долго глядя ему в глаза, и, уж конечно, ничего не понимая.

— Собираться, вы с Каро ко мне перебираетесь. Нужны чемоданы и коробки, — продолжает Адону, приближаясь.

Смотрит на мои губы, излучая такое желание, что я практически сползаю вниз по полированной поверхности. Неужели это случится? Возможно ли, что я почувствую вкус его губ? Меня кружит по комнате и так сильно к нему тянет, что колени дрожат и подгибаются.

Адону наклоняется ко мне, поставив руку на дверцу шкафа над моей головой, и в этот момент… В этот сказочный миг в оставленную открытой входную дверь влетает моя дочь!

— Мама, мама! — кричит Каро и бежит ко мне.

Адону резко отступает, мрачнеет и выпрямляется. А я проглатываю горькую слюну, хочется материться.