Страница 40 из 78
Следом за Каро спешит Иванка.
— Милая, ты как? Ты в порядке? Мы их засудим! Мы их до трусов разденем! У Димки есть хороший адвокат! Ты же мне как смс написала из автобуса, я сразу Каролинку забрала из сада и сюда, к тебе. Это же чудо, что я как раз сейчас в отпуске, а на острова мы ещё не улетели. Вещи соберём и к нам поедем. С работой что-нибудь решим. Не переживай, такую няню поискать, — обнимает меня Иванка. Тут же жмётся Каро.
А я смотрю на Адону за их спинами.
— Здравствуйте, — холодным деловым тоном произносит он в сторону Иванки, мгновенно меняясь.
Момент упущен.
10/2
Вообще-то, по уму надо ехать с Иванкой. Ну кто, нормально соображая, трезвый и практически здоровый(если не считать лёгких, но не критичных, писхических отклонений), согласится жить у чужого мужика, когда есть возможность перекантоваться у подруги в огромном двухэтажном доме с прислугой?
Адону ведь забросит нас в одну из своих модных усыпальниц, и, возможно, даже навещать не будет, не желая изменять своей роскошной Антонине. Я для него очевидный соблазн. И надо бы пожалеть их отношения, включить порядочность и мозги, совесть, в конце концов, но… мне по фиг.
Да-да, вот такая с сегодняшнего числа, начиная с четырнадцати часов — смотрю на часы — пятнадцати минут и тридцати одной, тридцати двух, тридцати трех секунд, я стерва. Антонина пыталась меня сделать воровкой, а я пойду жить с её мужиком. Шах и мат. Сгорю в аду, так хоть с песней. Как там у деда моего было? «Этот день победы порохом пропах…»
Ты первая начала, Тонечка! Он бы так и пускал слюни в сторонке как верный пес, как весьма правильный, воспитанный хорошей мамой товарищ. Но ты пошла в атаку, а на войне как на войне. И там иногда стреляют. И пусть я немного пьяненькая от его близости и туалетной воды, злая от сорвавшегося поцелуя и влюблённая в кареглазого великана как кошка. Но ты нарвалась!
Глядя в тёмные очи Адону, я мысленно продолжаю диалог с его девушкой. Ты, Тонька, толкнула колесо фортуны, и оно покатилось по моей совести, раздавив её остатки, сделав из булочки блинчик, а из Машки самку кобеля. Я больше не буду спасать твои отношения, если ты поступила мерзко и подло. Извини, я тоже не святая.
— Мы поедем с Валерием Германовичем, — выдавливаю из себя нечто нечленораздельное.
Получается чуточку жалко и слегка неуверенно. Громче всех «уЛа» кричит Каролинка.
Господи, когда он нас бросит, забыв наши группы крови, Каро будет рыдать как актриса мексиканского сериала. Я ужасная мать. Случайный папаша улыбается, дочка прыгает, а у меня сводит челюсть от собственной решительности. Всё ещё можно отменить, но уже как-то неловко этих двоих расстраивать.
У Адону от ослепительной улыбки во всё лицо даже привычная морщина на лбу разглаживается.
— Давай, Каролинка, надо помочь маме собраться. — Воодушевленно размахивает руками, распахивая мой шкаф, Адону.
Куда полез?! Кидаюсь на амбразуру, мягко его отодвигая. У меня там бардак!
И на этом грандиозном празднике жизни недовольна только моя лучшая подруга. Иванка мрачно хмурится и делает какие-то странные знаки мимикой, типа: «Ты о чём думаешь вообще?», «Ты с ума сошла?», «Где твои мозги?», «Зачем мужику навязываешься?».
Ох уж эти её брови, летящие то вверх, то вниз, то всей толпой вправо, то резко падающие на нос. Очень меня забавляют. Милая она всё-таки, моя подруга.
И хренушки она теперь меня остановит. К тому же, по какому поводу она так волнуется? Ну запихнёт он нас в квартиру-студию в центре, ну поедет жить в загородный дом, ну позвонит пару раз, убедится, работает ли у нас слив в унитазе и не дует ли с балкона в одной из спален. Чё кипишить-то? Как будто он с нами жить будет. Нет тут никакого преступления. Мы его и видеть-то не будем.
— Ну как хочешь. — Демонстративно хватается Иванка за чемодан в углу и выкатывает его на середину комнаты.
Мебель в квартире хозяйская. Почти все вещи легко сложить и упаковать одним махом. Только пылесос наш с Каролиной, пару торшеров и детская кроватка со столиком.
И пока Адону, частично разобрав, выносит её на улицу, Иванка молча собирает детскую одежду.
— Это временно. — Складываю носки квадратиками, а трусы треугольниками.
Нервничаю страшно, как будто замуж выхожу.
— Вы обе будете плакать. Тест отрицательный, а у мужчин всё гораздо проще, они своих-то детей не всегда любят.
— Ты так говоришь, будто мы к нему прямо переезжаем. Речь же идёт об одной из его квартир.
— Я просто очень боюсь за тебя, милая. — Берёт меня за руку Иванка.
А я быстренько складываю нижнее бельё, пока Адону не вернулся.
Иванка уезжает первой. Мы залезаем в автомобиль Валерия, и я не могу успокоиться.
Теперь, когда первая волна решительности схлынула, червячок сомнений грызёт меня изнутри. Успокаивает только то, что квартира у нас будет отдельная и, скорее всего, Адону почти сразу уедет. Сколько он будет с нами возиться?!
Каролинка поёт очередной шедевр от логопеда: «Писюнчик — попыгунчик! Писюнчик — попыгунчик!»
Мы с Адону ухохатываемся. Где они только берут эти песни? Чуточку расслабившись и разомлев от печки, я перестаю следить за дорогой и не сразу замечаю, что мы покидаем черту города.
— Валера, а куда мы едем?
— Как куда? Домой, — улыбается Адону и сворачивает в сторону частного элитного поселка.