Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 38 из 78

Глава 10

Стоя на остановке посреди пустой трассы, я истерично застёгиваю пуговицы куртки. Теперь уж не до такси. Денег нет, и сердце окаменело, сжавшись. На этой лавочке со столбом и одиноко висящей урной даже расписания нет. Чёрт его знает, когда придёт единственный пригородный автобус под символичным номером тринадцать. Богатые не живут в черте города, а здесь нет ни метро, ни троллейбусов. И маршруток тоже нет.

Меня аж трясет от негодования и злости. Адону тоже хорош… Мог бы пойти за мной. Хотя почему это он должен идти за мной? Он же с Тоней. Если бы он был со мной, разве бы пошёл за ней? Дурочка я недалекая, цепляюсь за надежду. Хватит его оправдывать, он с ней не в бирюльки играет и вполне себе конкретно спит, как мужчина с женщиной. Она вызывает в нём желание и похоть, от этого нестерпимо тошно.

На глазах выступают слёзы. Как он вообще может быть с ней? Слепой он, что ли? Хотя Тоня, конечно, красивая и современная, вся такая модная и ухоженная, какой мужик её не захочет? Слепоглухонемой, разве что. И мне что-то подсказывает: всё это дерьмо только сейчас из неё полезло. Раньше ей ничего не угрожало, он просто работал работу и приходил к ней, а она его ждала, вся такая красивая и горячая, во всеоружии. Я вот в комплекте с цветочками сплю, а Тоня наверняка без ничего или в полупрозрачном. Он особо не напрягался и не шибко-то задумывался о её моральных качествах. Вставляло и ладно. И почему думать об этом невыносимо? Вообще не хочу весь этот бред анализировать. Противно чувствовать себя ненужной.

Неподалёку каркают вороны, завывает цинковая крышка урны, позвякивая и грозясь оторваться. А ветер, подорвав листья с асфальта, дует ледяными струями, холодным языком облизывая мою голую шею. Становится тоскливо и зябко. Поёжившись как стыдливая мимоза, поднимаю ворот выше.

За квартиру заплачено только за этот месяц, а сегодня уже двадцать девятое число, вовремя они меня выперли, аккурат перед зарплатой. Придётся срочно искать работу и комнату, потому что на съём жилья поприличней мне точно не хватит. Невезучая дуреха, с которой вечно что-то случается. И снова все мысли о нём.

Тут вариантов на самом деле только два: ты либо идёшь за женщиной, либо бросаешь её одну на пригородной остановке, выбирая ту, что красивее и заманчивее. А вторая всего лишь опозоренный обслуживающий персонал, с такой человеку его положения, скажем прямо, стыдно. Меня на бал к министру не возьмёшь и придётся прятать в подсобке во время званого ужина.

Больно, как если бы папа ударил по заду ремнём, только в сто раз обиднее. Невыносимо, словно учитель отлупил линейкой по костяшкам при всём классе. Ну или как будто треснулась локтем или мизинцем на ноге, не вписавшись в проем двери.

Всё! С этого дня никаких любОВЕй! К Каролинке я его больше не подпущу, поменяю номер телефона и сегодня же съеду. Тест все равно отрицательный. С таким же успехом Адону может взять детёныша в детском доме и воспитывать его с Тоней в лучших традициях «высшего общества».

Вдалеке, переваливаясь и особо никуда не торопясь, тащится старенький неман. Ну вот и всё. Судьба — значит, судьба! Так тому и быть. Я остаюсь при своём. Мать-одиночка, рождённая жить с дочерью в какой-нибудь плохоотапливаемой халупе.

Шмыгнув носом, залезаю в переднюю дверь и, расплатившись с водителем, занимаю место у окна. Рядом сидит женщина с щенком на руках и, увидев меня, животное начинает отчаянно скулить и лаять. Даже они меня не любят.

«Ты правда думала, что он пойдёт за тобой? — истерично скребётся внутри что-то патлатое и противное. — Не нужна ты ему и никогда не была нужна».

Доехав до автовокзала и нанюхавшись всякой разной дряни: от куриного помета до дешевой махорки, — я вываливаюсь на воздух, размышляя, как бы скорее добраться до дома и начать собирать вещи, а ещё искать новое место жилья и работу. Ничего этого не хочется. Жалею, что не попрощалась с Гошей. Я буду очень сильно скучать по этому мальчику.

Оглядываюсь по сторонам, машинально пристраиваясь в какую-то очередь.

И за спиной вдруг слышу:

— Слава богу, нашёл! Зачем тебе на вокзал-то понадобилось? Можно было на Красноармейской выйти. Сделала какой-то непонятный крюк! Я уж думал в лес пошла вместо автобуса, — знакомый глубокий и хриплый мужской голос заставляет меня так сильно испугаться, что я, взвизгнув, привлекаю внимание абсолютно всех людей вокруг.

Их немало. Как и появившихся у меня на голове новых седых волос.

— Адону?

— Он самый! — кивает Железный, подхватывая меня под локоть.

Эмоции захлёстывают и начинают мигать в голове новогодней гирляндой, сменяя цвета, чувства и мысли.

Зелёный — «боже, как я счастлива!» Красный — «пошёл ты к черту, чурбан высокооплачиваемый!» Синий — «что это значит и зачем ты приперся?» Ну и жёлтенький, конечно же, — «будешь Тоньку свою хватать!»

Но «красный» всё перевешивает, и я отступаю от Адону, натянуто улыбнувшись.

— Я жду автобус, Валерий Германович.

— Ты ведь неместная, Маш? На съёмной живешь? У тебя есть где остановиться, раз ты работу потеряла? Накопления есть до того, как попадётся новое место?

Зачем ему эта информация? Совесть, что ли, мучает, не пойму. Ясно же, что из-за нашего с ним общения «его» девки так бездарно, в традициях самых заезженных мыльных опер, активизировались, подбросив мне деньги. Дурочки, ей-богу, хоть бы украшение какое-то или фамильные ценности. А то двадцатку баксов?!

— А где вы были до этого, Валерий Германович?

— В смысле?

— Ну мы с вами полчаса как расстались.

— Разбирался с сестрой и Антониной, — раздражённо хмыкает Адону, явно не желая обсуждать эту тему.

— Так и разбирались бы дальше, за мной зачем поехали?

Пульс тарабанит в ушах, как дождь по окну и жестяным сливам. Хочется кинуться ему на шею, обнять, поцеловать, понежиться хотя бы секундочку в его горячих объятиях, и эти карие глаза, смотрящие на меня с откровенным беспокойством… От них внутри всё сворачивается и разворачивается до невероятных размеров. Красивый мой, сильный, родной. Я бы тебе всё отдала, если бы только захотел.

— Я что-то не понял, мы что, опять на вы перешли, Маш?

Медленно кивнув, улыбаюсь. Кто бы знал, чего мне это стоит. Рядом с ним я не могу быть спокойна. Ненавидеть должна, злиться, а сама трепещу как загнанная в силки птичка, как пламя костра, то сжимаясь, то раскрываясь в такт музыке сердца.

— Маша, я уговаривать не очень умею. Давай по существу: вам с Каролиной есть где жить?