Страница 37 из 78
— Я сама уйду, — обращаюсь я к хозяйке, — не напрягайтесь, а то ещё голова взорвется ненароком. Я понимаю, что вашим куриным мозгом, Луиза, было очень сложно продумать такую замысловатую комбинацию, но можно было просто попросить меня уволиться.
Адону, усмехнувшись и явно оценив шутку, резко становится серьёзным, откашливается, потом делано хмурится и снова смотрит мне в глаза. И если сейчас он уточнит, брала ли я деньги, я вырву ему кадык и расцарапаю красивую физиономию.
— С ума сойти! Нет, ты слышал?! Валера, ты пойдёшь ко мне свидетелем! Я подам на это быдло в суд за оскорбление личности и достоинства.
— Так, всё. Хватит, Луиза, — отвечает он ей. — Ты ещё внизу переборщила с ролью инквизитора.
— Эта дрянь в моём доме больше не останется. Она! Она! Она…
— Держи себя в руках.
— За оскорбление личности? — улыбаюсь я. — Это кто у нас личность? — не выдерживаю, ухмыльнувшись. — Я просто не расслышала. Кто у нас личность, Луиза? Вы меня поправьте, если что. Личность — это любительница причиндал охранника Фёдора или бездарная певичка, вышедшая замуж за престарелого ловеласа, чтобы он ей покупал концертные залы и зрителей?!
Луиза ошарашенно орёт. Адону же становится между нами, мешая завязаться драке.
Он едва сдерживает ухмылку, явно оценив моё описание его собственной кузины. Знает ведь, что я попала в точку. Искривив рот и прикусив нижнюю губу, он изо всех сил терпит, чтобы не заржать на всю комнату.
— Хабалка волосатая, я тебя с улицы подобрала! Я талант, а ты только и умеешь жопу подтирать, да памперсы менять! Пустое место!
— Луиза! — Хватает её Адону за руки, пытаясь прекратить этот базар. — Достаточно! И заплати человеку полную сумму за труд!
— Валера, ты вообще на чьей стороне?! Я тебе говорю, что я открыла сумку, а там деньги. Мои деньги! Просто все низшие слои считают, что обеспеченные люди не заметят, если взять какую-то ерунду, вроде двадцати баксов. А я-то не дура, я всё помню! И гости видели! Её каморка под лестницей, где она переодевается, на первом этаже…
Устав от её пронзительных воплей, забираю свои вещи и выхожу в коридор.
— Маша, стой, они должны тебе деньги. Любой человек, увольняясь, имеет право на выходное пособие.
Не обращаю на Валеру внимания. Не могу после такого… Тошно мне!
Завтра мне нечем будет платить за квартиру и уроки вождения, а ещё Каролинкины логопеды полетят к чертям собачьим. Но я не в силах сдержаться, так сильно меня обидели.
— Луиза, — оборачиваюсь на лестнице, — предохраняйтесь, пожалуйста, с Фёдором. А то снова забеременеете и опять рожать. А вы и этого-то ребенка не любите.
Она вопит как старая, проржавевшая пожарная сирена, а я, взяв сумку и одежду, уношу оттуда ноги, как следует хлопнув дверью.
Ухожу в неизвестность, небытие, в жизнь, где у меня больше нет работы.