Страница 31 из 78
Глава 8
Я молча иду за ним в машину, испытывая целую гамму чувств. Впервые за долгое время и огромное количество нелепых свиданий с разными мужчинами мне так остро хочется взять кого-то за руку. Но Адону четко дал понять: между нами ничего не будет. Вот только взгляды его говорят другое.
Когда он смотрит на меня, застывая, в глубине тёмных глаз таится отблеск тоски, заставляющий меня жалеть об упущенном.
"Я не изменяю", — сказал он прямо, и я бы очень сильно разочаровалась, если бы было по-другому.
— А куда делся Олег? Надеюсь, с ним всё в порядке, — спасаю я себя и его от томительных, сладких пауз между нами.
— Он вам не подходит, — отрезает Адону и открывает для меня дверцу авто, заботливо помогая усесться на пассажирское сиденье, как будто я совсем маленькая и без него не справлюсь.
В нём так много мужского. В паре с таким человеком можно почувствовать себя слабой и беззащитной женщиной и никогда не задумываться о всяких мелочах, вроде того, как и чем заплатить за квартиру. Или как разобраться с наезжающим на тебя отцом чужого ребёнка. Такой не даст в обиду, и Железный только что ярко это продемонстрировал. Да дело даже не в этом: с ним можно расслабиться и плыть по течению. Жить, радоваться, цвести и пахнуть. А ещё, будь Адону моим мужчиной, я бы измучила его поцелуями. Уж такие красивые у него губы! От этой мысли по телу тут же пробегает горячая дрожь, и я ощущаю неуместное волнение. Потом ругаю себя за глупости и просто пристегиваюсь, отвернувшись к окну.
— Если бы вы выглядели счастливой, нянечка, я бы не полез.
«Боюсь, что после знакомства с тобой, счастливой я больше никогда не буду». Моя планка взлетела до небес, и вряд ли мне теперь кто-то понравится. Я себя знаю не один год.
Он садится за руль и поворачивается ко мне, упоительно волнующе взглянув в глаза. Непроизвольно отвечаю тем же. Моё глупое сердце рвётся к нему, а вместе с ним всё тело и вся суть, каждая клеточка.
Отвернувшись первым, Валерий приступает к вождению. Он не включает музыку, будто желает слушать моё истерично рваное в его присутствии дыхание. И загадочно молчит, всматриваясь в тёмную дорогу. Значит, он тоже это чувствует, раз сказал об измене. По сути признался в нашей обоюдной симпатии. От этого кожа покрывается мурашками, и губы непроизвольно приоткрываются, как бывает при жуткой нехватке воздуха. Ну почему жизнь такая несправедливая штука?
Он идеальный, но не мой. И никогда не будет моим. Я, конечно, прибила бы его за то, что любит Тоню, и искренне недоумеваю, что он в ней нашёл, но сердцу не прикажешь.
— Я думала, вы больше не появитесь. Пропали куда-то, а теперь явились как снег в июле.
— Я уже понял, что вы недовольны моим появлением, — ухмыляется Адону. — Сорвал ваше свидание.
— Да, и куда-то дели моего кавалера, — шучу, поглядывая на железного чурбана с красивым мужским профилем и такими руками, что любая женщина смело разделась бы догола, лишь бы он этими руками её потрогал.
Но щупает он Тоньку-гиену, и нет ничего «прекраснее» их взаимной любви. Как же сильно я ревную, хотя совершенно точно не имею на это никакого права.
— Он распускал руки, я лишь преподал ему урок.
— А может, я хотела, чтобы он это делал, Валерий Германович? Олежка молодой, красивый, татуированный во всех местах, — бурчу я себе под нос. Всё ещё ревную, и мой характер никуда не делся, он такой же невыносимый, как и прежде.
Вот только Адону не злится, а неожиданно громко смеётся, озаряя тёмный салон своей шикарной улыбкой, по которой я тоже ужасно соскучилась.
— Так хотели его объятий, что побледнели как мертвец с пеной у рта, с блуждающими глазами и хриплым свистом вместо дыхания, — отвечает Адону в моей же манере, вызывая улыбку.
— Неправда. Такого не было, — хихикнув, прикрываю рот рукой. Я действительно испугалась приставаний Олега, но Валерию это знать необязательно.
— Ходячих мертвецов смотрели? А-а-а! — игриво имитирует трупиков Железный, вытягивая из меня ещё одну улыбку.
— Вы приехали такой злой, что-то на работе?
— На работе всё нормально, — отстранённо отвечает Валерий.
Я так хочу, чтобы дело было во мне, в том, что он приревновал меня к Олежке. Но это, конечно же, нереально, и я сама себе насочиняла сценариев того, чего нет и быть не может.
— Просто не люблю, когда бросают трубку и грубо прерывают разговор.
Примчался в ресторан к едва знакомой женщине, чтобы поругать за брошенную трубку? Нет, не буду ничего придумывать, потом только больнее станет. Я и без того наверняка выгляжу влюблённой в него дурочкой, раз уж он заговорил об измене. Наверное, смотрю на него так, что его каждый раз бьёт электричеством. Вот и сейчас мы на мгновение поворачиваемся друг к другу, и мне становится не по себе оттого, как сильно переплетаются наши взгляды. Адону снова отводит свой первым.
— Вы хотели телефон логопеда. — Опомнившись, сую ему выключенный аппарат, и он, глядя на дорогу, берет его, случайно прикоснувшись к моим пальцам. Кровь тут же пульсирует быстрее. И снова становится обидно.
Такая химия зря пропадает.
Адону делает несколько движений и, положив мобильный на консоль, возвращается к рулю. На экране появляются проценты зарядки.
— Я могу видеться с Каролиной?
Может ли он и дальше морочить голову моей дочери? Даже и не знаю.
— В прошлый раз она очень расстроилась, когда вы исчезли, Валерий Германович. Плакала, называя вас предателем и утверждая, что дело в ней, что она просто никому не нравится. Она ещё крошка, и ей тяжело понять, что взрослые люди легко уходят из жизни друг друга и в этом никто не виноват. И уж конечно, в этом нет особой трагедии.
— Вы гораздо мудрее, чем кажетесь, Мария. — Паркует он автомобиль.
— Может быть, перейдем на ты? — шепчу в темноте салона. Я не виновата, оно как-то само вырывается. — Собирались со мной невесте своей изменять, а сами меня даже Машей назвать не можете. Я уж молчу про эту ужасную «нянечку». Вот даже Олежка заметил.
— Олежка? — смеётся Адону.
И мы снова смотрим друг на друга. Внутри горячо и сладко от нашего уединения в этой тёмной машине среди мрака позднего вечера.
— Да-да, он напомнил вам, Валерий Германович, что у меня есть имя.